Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 74 – Тори Мэй

Вячеслав

Проклятая больничная разлетайка! Ерзаю, пытаясь встать, а это платье к голым ногам липнет и задирается в ненужных местах.

Медсестра велела не спорить — мол, удобнее так: есть доступ к ране, швы дышат.

Ага, дышат, но не швы, а то, что, к счастью, уцелело. Скорее бы свое добро в штаны сложить.

Сегодня первый день, когда мне разрешили подняться с койки. С утра я уже прошелся под наблюдением врача, привлекая внимание стажерок, которым пришлось наблюдать мой голый зад, а сейчас планирую подняться самостоятельно — хочу встретить Олесю на своих двух.

Обливаясь липким потом, поднимаюсь на костыли и ковыляю до подоконника. Бедро пульсирует тупой болью, но в целом терпимо.

Упираюсь руками в край окна, всматриваюсь в тяжелое осеннее небо и снова прокручиваю в голове разговор с генералом:

— По уму, Титов, я должен был тебя отстранить, — начал он без прелюдий. — За самоуправство, нарушение плана операции и создание угрозы члену команды — то есть, тебе.

Я промолчал. Глупо было оправдываться, когда всё уже случилось.

— Но, — он сделал паузу, — благодаря твоему «всплеску героизма», как выразился Быков, мы взяли ключевое звено. На берегу был не основной груз. Основной пытались увезти с той части берега, что южнее, но из-за твоей шумихи они решили переждать с отбытием. Так мы их накрыли. Считай, ты отделался…

— Выговором? — хмыкнул я.

— Премией, — пробасил он. — Но выговор на всякий случай тоже прилетит. Чтоб знал.

Генерал развернулся и уже на выходе бросил через плечо:

— В следующий раз таких поблажек не жди, Слава, — добавил по-отцовски. — На то мы и формировали спецотряд, чтобы головой, а не сердцем думать.

Я уже было откинулся на подушку, но язык сработал раньше головы:

— Товарищ генерал…

Он приподнял бровь.

— Такого больше не повторится.

— Это хорошо, Титов.

— Потому что я выхожу. Если с проектом «Станция» мы закончили, то я… — собираюсь с мыслями. — То я подам в отставку.

Он прищурился, подошел ближе, будто не расслышал.

— Ты серьёзно? Уверен, Титов? Такая хватка, такая подготовка. У нас запланирован новый перехват, как раз нужна пара крепких рук…

— И ног? — я кивнул на перевязанную конечность.

— Дело твое, Слава, — он переложил фуражку из руки в руку. — Неужели хочешь прозябать в этой морской деревне?

— Да, здесь я нашел, что искал, — ответил я твердо.

Он кивнул по-военному коротко, без особо одобрения, но и не осуждая.

— Передумаешь, знаешь, где нас найти.

На том мы и закончили, и я остался сидеть на кушетке в нелепой разлетайке, с торчащим из руки катетером и ощущением, что впервые за долгое время сделал все правильно.

* * *

«Если ты решила бросить меня после того, как увидела мои голые колени в больничной робе, то я все пойму.» — печатаю Сладковой сообщение.

Олеся задерживается, как и в предыдущие вечера: взяла в привычку стряпать для меня мясную выпечку и приносить ее горячей.

Так и раздобреть недолго, а отказаться не получается — слишком вкусно.

Ковыляю назад, укладываюсь на кушетку и думаю, как же непредсказуемо устроена жизнь. Совсем недавно я боялся открыть Олесе душу, а теперь уже который день жалею, что она не беременна.

Не то чтобы мы обсуждали это всерьез, просто после той ночи все внутри перевернулось, и я вдруг понял, что хочу настоящей жизни.