Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 73 – Тори Мэй

— Не-е-ет, — тянет она виновато. — Я решила дать ему еще одни шанс… Все-таки родной человек.

— Не каждого родственника можно родным человеком назвать, а тут… Феликс, — смотрю на нее укоризненно. — Я тебе не мать, но совет все же дам: если человек не уважает тебя в начале отношений, то дальше будет только хуже и однажды он вознамерится отобрать твой бизнес, наплевав на общего ребенка.

Зайчикова неопределенно кивает и принимается шумно разгружать посудомойку.

— Я присмотрюсь, — бурчит.

Молодая еще, не понимает очевидных вещей. Я была такой же.

— А вот фарш пусть привезет, килограмма четыре, — примирительно улыбаюсь и закрываюсь на кухне. Пока настроение боевое, раскатаю-ка я пару километров слоеного теста.

Чуть позже, когда я совсем не чувствую рук и плеч, решаю устроить себе кофейную паузу, и с радостью обнаруживаю в зале несколько постоянных клиентов.

Интересно, удастся ли мне завлечь их на новую локацию? И найду ли я такую или к этому моменту Игуана займет половину города?

— Феликс приехал! — подскакивает Сонька, и в одной футболке несется на холодную улицу встречать своего благоверного.

Феликс шага не сбавляет и, мазнув губами по ее щеке, забегает в кофейню.

— Ну и дубак, — ежится он. — Кофейка плеснешь?

— Конечно, — она забирает у него куртку и ведет его к столику у витрины. — Ты голодный?

— Ужасно! — Феликс замечает меня и приветствует коротким кивком.

— Присаживайся пока, я пойду сварю тебе свеженького. Заодно фарш Олесе отдам.

— А, ой! — спохватывается он. — Забыл заехать, прости.

— Как же так… — вздыхает она и косится в мою сторону. — Я обещала хозяйке.

Хозяйка.Прыскаю. Зайчикова никогда меня так не называет.

— Ерунда какая, Зайчуль, сейчас поем и привезу, — он притягивает ее к себе.

— Надеюсь, не слишком поздно, Олесь?

— Что ты! Самое время, — прикладываю чашку к губам. — Как раз испеку Славе в больницу горячую самсу.

Заранее зная, что ее товарищ никуда не поедет, отправляюсь в цех и готовлю слоеные корзинки с грушей и горгонзолой, и еще парочку с тертым яйцом и сыром моцарелла, который остался от соленых ватрушек.

Хоть Титов и вредный, тесто отлично слушается, а непривычная начинка не растекается по противню.

— Олесь, — Соня открывает дверь. — Там гость, спрашивает именно вас.

— Кто? — стряхиваю муку с фартука.

— Не знаю, но он такой… — она рисует в воздухе мужскую фигуру. — Импозантный.

— Пусть подождет минутку, хорошо? — стягиваю головной убор.

— Хорошо, — она застревает в проходе. — Есть еще кое-что: вы не против, если я убегу на полчасика?

— Зачем? — хмурюсь.

— В супермаркет, — смотрит в пол. — Феликсу позвонили и ему пришлось срочно уйти, а я вам мясо обещала.

— Какая неожиданность! — удивляюсь театрально. — Считай это намеком от Вселенной, Зайчуля. А насчет выпечки не переживай — у меня уже все готово, — обвожу жестом духовой шкаф, в котором кружатся пухленькие корзинки.

— Мне жаль, что так вышло.

— Себя лучше пожалей, пока не поздно.

Когда мы вместе с расстроенной Соней возвращаемся в зал, первое, что я вижу — лежащий на витрине минималистичный букет: бордовые каллы, перетянутые жемчужной лентой.

Узнаю почерк и поднимаю глаза на дарителя:

— Привет, Олеся! Рад тебя видеть.

— Эмиль! — улыбаюсь растерянно. — Что ты здесь делаешь?