Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 25 – Екатерина Мордвинцева

— Денис Сергеевич, — сказал он, — вы предлагаете мне вашу жену в качестве оплаты долга. Это интересное предложение. — Он сделал паузу, снял очки, положил их на стол. — Но я должен проверить качество товара.

* * *

Он встал.

Медленно. Плавно. Как хищник, который не торопится, потому что уверен в своей силе. Я смотрела на его руки — длинные пальцы, чистая кожа, дорогие часы. Руки, которые, наверное, держали оружие. Руки, которые, наверное, убивали. Но сейчас они просто висели вдоль тела — расслабленно, не угрожающе.

Он подошёл ко мне. Я почувствовала его запах — бергамот, кожа, табак. И запах власти — он тоже пахнет, знаете? Остро, тревожно, как грозовой воздух перед ударом молнии. Мне хотелось вжаться в стул, убежать, спрятаться. Но я сидела прямо. Потому что если бы я сейчас сломалась, то проиграла бы окончательно.

— Встаньте, — сказал он.

Я встала. Кружка с душицей осталась на стуле. Я почувствовала, как дрожат колени, и заставила их замереть.

Он прошёл вокруг меня, как вокруг скульптуры. Я чувствовала его взгляд — на своих плечах, на спине, на руках. Мне хотелось скрестить руки на груди, спрятаться, закрыться. Но я стояла прямо, опустив руки по швам. Как солдат. Как человек, которому нечего терять.

— Повернитесь, — сказал он.

Я повернулась.

Он остановился напротив, посмотрел мне в глаза. С близкого расстояния я увидела, что его глаза не просто серые. В них есть золотые искры — крошечные, едва заметные. И морщинки в уголках — не от смеха, скорее от напряжения. Он часто щурится. Привычка человека, который много читает при плохом свете? Или который целится?

— Ваш муж оценил вас в три миллиона, — сказал он. — Дешево, Ирина. Очень дешево.

— Я не оцениваю себя в деньгах, — ответила я.

— А в чем вы себя оцениваете?

Я задумалась. Вопрос был не праздным. Он проверял меня — не тело, а характер. Не послушание, а стержень.

— Не знаю, — честно сказала я. — В самоуважении. В свободе. В праве выбора.

— Выбора у вас нет, — сказал он. — Но самоуважение… это можно сохранить. Если захотеть.

Он вернулся за стол, сел. Достал из ящика новую папку, положил перед собой.

— Денис Сергеевич, ваше предложение принято. Но не полностью. — Он открыл папку, достал лист бумаги. — Ваша жена переезжает ко мне. Она будет жить в моём доме, есть мою еду, носить мою одежду. Она станет моей гостьей. А вы, Денис Сергеевич, останетесь должны. Но сумма уменьшится. Ровно на три миллиона.

— А остальное? — спросил Денис. В его голосе появилась надежда. Жалкая, противная надежда.

— Остальное вы отработаете. Или отдадите. — Ветров посмотрел на него поверх очков. — У вас есть месяц.

— А если я не отдам?

— Тогда я найду вас. И вы пожалеете, что родились на свет.

Ветров кивнул охраннику. Тот поднял Дениса с колен — рывком, за шиворот, как нашкодившего котёнка.

— Уведите его. И запомните адрес. Через месяц мы повторим визит.

Дениса выволокли из кабинета. На пороге он обернулся, посмотрел на меня. В его глазах — смесь страха, надежды и чего-то ещё, что я не могла разобрать.

— Ирка, прости, — сказал он. — Я люблю тебя.

Я смотрела на него и не верила. Не верила ни одному слову.

— Ты не умеешь любить, — ответила я. — Ты умеешь только брать. И пользоваться. И предавать. Иди, Денис. Иди, пока я не попросила их оставить тебя здесь.