Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 23 – Екатерина Мордвинцева

Ветров посмотрел на меня. Долго. Так, что мне захотелось опустить глаза, но я заставила себя смотреть в ответ. В его глазах не было жалости. Не было сочувствия. Был расчёт. Он оценивал меня — как актив, как угрозу, как возможность.

— Вы не похожи на женщин, которые сдаются, — сказал он наконец. — У вас в глазах есть огонь. Потушенный, но не убитый.

— Вы ошибаетесь, — сказала я. — Я сдалась три года назад. В первый раз, когда Денис ударил меня и я не ушла. В тот момент я подписала себе приговор.

— Нет. — Он покачал головой. — Если бы вы сдались, вы бы не позвонили. Вы бы сидели в своей квартире и ждали, когда вас убьют или продадут. Или ударят ещё раз. А вы позвонили. Значит, надеетесь.

— На что?

— Не знаю. На чудо? На то, что я окажусь добрым? — он усмехнулся — криво, только уголками губ. Эта усмешка не коснулась глаз. Глаза остались холодными, как лёд. — Я не добрый, Ирина. Я справедливый. Это разные вещи.

Он нажал кнопку на столе. Где-то в доме звякнул колокольчик — негромко, но отчётливо.

— Приведите его, — сказал Ветров в пустоту.

* * *

Через минуту дверь открылась, и в кабинет втолкнули Дениса.

Я смотрела на него и не узнавала. Не потому, что он изменился внешне — хотя да, он был в том же, в чём сбежал: моём рюкзаке, грязных джинсах, мятой футболке. Его лицо было опухшим — то ли от побоев, то ли от страха, то ли от вчерашней пьянки. Но дело было не в этом. Дело было в его глазах. В них не было ничего. Пустота. Страх. И ещё что-то, что я видела впервые — осознание собственной ничтожности.

— Ирка! — закричал он, увидев меня. — Ирка, ты здесь! Скажи им, скажи, что я не должен! Скажи, что это ошибка!

Он попытался броситься ко мне, но охранник — тот самый цепляющий — схватил его за шкирку и швырнул на колени. Денис ударился коленями о паркет, вскрикнул, но не осмелился встать.

— Сидеть, — сказал Ветров спокойно. Одно слово. И Денис замер, как собака, услышавшая команду хозяина.

Денис смотрел на Ветрова, как кролик на удава — с ужасом, с ненавистью, с полным пониманием своей никчёмности. Он знал, что этот человек может его убить. И не просто убить — стереть с лица земли так, что никто не спросит. И Денис, который дома был царём и богом, кричал на меня и поднимал руку, здесь превратился в трясущуюся массу.

— Денис Сергеевич, — Ветров взял из папки бумагу, надел очки — тонкую золотую оправу, которая сделала его похожим на университетского профессора, а не на бандита, — вы должны мне четыре миллиона двести тысяч рублей. Подтверждаете?

— Я… я…

— Подтверждаете или нет? — Голос Ветрова не изменился, но Денис вздрогнул, как от удара.

— Подтверждаю, — прошептал он.

— Хорошо. Теперь вопрос: когда вы вернёте деньги?

Денис молчал. Его трясло так сильно, что зубы стучали. Я видела, как по его щеке потекла капля пота — медленно, по шраму от пореза, который он получил, когда разбил бутылку в пьяной драке.

— Я… я не могу, — выдавил он наконец. — У меня нет таких денег. Я всё проиграл. Всё, что было. Дом, машину, бизнес…

— У вас была квартира жены, — перебил Ветров, даже не взглянув на меня. — Вы её продали. Где деньги?

— Проиграл.

— Украшения жены?

— Проиграл.

— Машина?

— Проиграл.

Ветров смотрел на него без эмоций. Как смотрит хирург на труп, прежде чем начать вскрытие. Как смотрит мясник на тушу. Я видела этот взгляд — он ничего не обещал. Ни пощады, ни боли. Только факт.