Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 21 – Екатерина Мордвинцева

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони до крови.

— Вы чудовище.

— Я реалист. Мир жесток, Ирина. Вы это знаете лучше многих. Вы три года жили с чудовищем. Разница только в том, что я хотя бы не скрываю свою сущность.

Он встал, подошёл к двери.

— У вас есть два часа на размышление. В двенадцать я пришлю машину. Если вы откажетесь — в час Денис умрёт. Если согласитесь — мы начнём новый этап вашей жизни.

— Новый этап? — горько усмехнулась я. — Золотая клетка?

— Возможно. Но в клетке хотя бы кормят и не бьют. Разве не об этом вы мечтали последние три года? О тишине. О безопасности. О том, чтобы никто не поднимал на вас руку?

Он ушёл. Дверь за ним закрылась — сломанный замок всё-таки поддался, когда он нажал посильнее.

А я осталась.

* * *

Два часа.

Сто двадцать минут. Семь тысяч двести секунд.

Я сидела на полу, прижав к груди кружку с душицей, и думала. Бабушка смотрела на меня с керамики: «Будь сильной».

Вариант первый: отказаться. Денис умрёт. Меня продадут. Кому? Зачем? В какой подвал? На какой срок? Я видела новости. Я знаю, что происходит с женщинами, которые попадают в такие истории. Их находят через годы. Или не находят. Или находят мёртвыми в канавах.

Вариант второй: согласиться. Поехать к этому человеку — Ветряку, Андрею, хозяину. Стать его… кем? Любовницей? Игрушкой? Гостьей? Он сказал «гостья». Но я не наивная девочка. Я знаю, что значит «гостья» в его мире.

Но он сказал: «не бьют».

Это была ложь? Или правда? Я не знала. Но в одном он был прав: за три года я забыла, что такое жить без страха удара. Без синяков. Без унижений. Без чувства, что ты — ничто.

Может быть, золотая клетка лучше, чем открытая дверь в ад?

Я посмотрела на дверь. Она была открыта. Я могла выйти. Прямо сейчас. Убежать на улицу, смешаться с толпой, попросить милостыню на вокзале, уехать в другой город, начать жизнь заново.

Но у меня не было даже денег на билет.

Я сидела и смотрела на открытую дверь, как птица в клетке, которая вдруг видит, что дверца открыта, но не может лететь, потому что забыла, как это делается.

В двенадцать ровно раздался звонок. Я открыла дверь.

На пороге стоял тот самый цепляющий — молодой, наглый, с золотой цепью и нахальной улыбкой.

— Ну что, красавица? Едешь или нам Дениса убивать?

— Еду, — сказала я.

Он ухмыльнулся, довольно потирая руки.

— Умная баба. Хозяин оценит. Он любит, когда женщина знает своё место.

Я взяла кружку с душицей, паспорт и вышла. Даже не оглянулась.

Потому что смотреть было не на что.

В этой квартире не осталось ничего, что я могла бы назвать домом.

Я ждала его час.

Сорок минут езды от дома до особняка, десять минут в кабинете, где пахло кожей и дорогим табаком, и ещё десять — тишины. Я сидела на стуле, прижимая к груди кружку с душицей, и смотрела на дверь.

В кабинете было тихо. Слишком тихо для дома, в котором, наверное, кипела своя жизнь. Я слышала только собственное дыхание и тиканье часов на стене — старинных, напольных, с маятником, который качался как сердце спящего зверя. Книги. Тысячи книг. Шкафы от пола до потолка, заставленные корешками с золотым тиснением. Я успела заметить: классика, детективы, несколько томов по психологии. Ветров читал. Это было неожиданно. В моей голове бандиты не читали — они смотрели сериалы и пили пиво. Но этот человек был другим. И это пугало больше, чем если бы у него на стене висело оружие.