Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 98 – Екатерина Мордвинцева

Я не стала делать тест — просто почувствовала. Утром, когда меня вырвало над раковиной, а потом я захотела солёных огурцов и шоколада одновременно. Влад зашёл на кухню, увидел меня, стоящую над раковиной с банкой огурцов в одной руке и шоколадкой в другой.

— Ты заболела? — спросил он с тревогой.

— Нет, — ответила я. — Я беременна.

Он замер. Его лицо — обычно непроницаемое — стало растерянным, почти детским.

— Правда? — спросил он.

— Влад, я не шучу такими вещами.

Он подошёл, опустился на колени, прижался щекой к моему животу.

— Ты слышишь? — прошептал он. — Ты там, маленький? Я твой папа. Я буду любить тебя. Обещаю.

Я гладила его по голове и плакала — от счастья, от гордости, от того, что этот опасный, холодный мужчина, сыгравший «Собачий вальс» на моём рояле, стоял на коленях перед нашим нерождённым ребёнком и давал ему обещания.

— Влад, — сказала я. — Ты будешь хорошим отцом.

— Думаешь?

— Знаю. Потому что ты научился любить.

Он поднялся, обнял меня.

— Спасибо, Мелиса, — сказал он.

— За что?

— За то, что не побоялась. За то, что осталась. За то, что дала мне шанс.

Я не ответила. Просто поцеловала его и подумала: «Теперь я не Мелиса для хитрого лиса. Я его лиса — в законе».

--

Три месяца спустя. Осень.

Я сидела на террасе, закутавшись в плед, и смотрела, как листья падают с яблони. Живот уже округлился, и я чувствовала, как внутри шевелится новая жизнь. Влад суетился вокруг — принёс чай, потом плед другой, потом подушку под спину.

— Сядь, — сказала я. — Ты меня утомляешь.

— Я волнуюсь, — ответил он.

— За меня или за ребёнка?

— За вас обоих.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Я здорова, ребёнок здоров. Доктор говорит.

— Доктор — оптимист.

— А ты — пессимист.

— Я реалист, — поправил он. — И реалист знает, что беременность — это риск.

— Влад, я врезалась в твою машину, ты похитил меня, я блефовала перед налётчиками, мы подделывали документы. Если я пережила это — роды переживу тем более.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом улыбнулся.

— Ты права, — сказал он. — Ты — феникс.

Он сел рядом, обнял меня, и мы смотрели на закат — золотой, багряный, как пожар. Сзади подошла Марина с новым чайником, поставила на столик.

— Всё будет хорошо, — сказала она, и в её голосе не было сомнений. — Я помогу.

— Мы справимся, — сказала я.

— Мы — да, — согласился Влад.

И в этом «мы» было всё — наше прошлое, настоящее и будущее. Авария, дождь, удар, боль, страх, унижение, болезнь, ненависть, поцелуй, прощение, любовь. И маленькая жизнь, растущая внутри меня, которая ещё не знала, какая у неё необычная история.

«Теперь я не Мелиса для хитрого лиса. Я его лиса — в законе».

Я улыбнулась этой мысли, прижалась к Владу, и мы сидели так, пока солнце не село, а на небе не зажглись первые звёзды.