Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 94 – Екатерина Мордвинцева

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Я думал, что не умею любить. Что моя душа сгорела в шестнадцать лет, когда убили отца, и от неё остался только пепел. А потом пришла ты — в мокрых кедах, с дрожащими губами, с запахом дешёвого чая с мелиссой. И сказала: «Тогда убей». С того момента я понял — эта девочка либо спасёт меня, либо убьёт окончательно. Ты спасла. Ты — моя жизнь, моя совесть, моё будущее. Я обещаю любить тебя, защищать и никогда не лгать. Даже если правда будет страшной.

Несколько человек из гостей всхлипнули — Ленка, Марина, мама. Я держалась, но слёзы уже подступали к горлу.

— Теперь невеста, — сказала регистратор.

Я посмотрела на Влада, на его серые глаза, ставшие тёплыми, как пепел.

— Влад, — сказала я. — Ты врезался в мою жизнь, как я в твою машину. Но ремонт обошёлся не в миллионы. А в сердце.

По саду пронёсся смех — кто-то из гостей знал историю нашей встречи, кто-то нет, но даже те, кто не знал, почувствовали, что сказано что-то важное.

— Я боялась тебя, ненавидела, хотела сбежать. Но ты не отпускал. Ты был терпелив, даже когда терпеть не умел. Ты защищал меня, даже когда я не просила. Ты изменился ради меня — я это вижу. И я обещаю быть рядом. Играть для тебя. Поить тебя мелиссой, когда не можешь уснуть. И никогда не бояться — даже если придётся снова держать в руках пистолет.

Марина вытерла глаза носовым платком. Глеб кашлянул и отвернулся — кажется, он тоже плакал, этот молчаливый воин.

— Обмен кольцами, — объявила регистратор.

Мы надели друг другу кольца — простые, белые, без камней. Внутри моей было гравировка: «Мелиса для лиса». Внутри его — «Лис для Мелисы». Я заказала их в маленькой ювелирной мастерской, и мастер сначала не понял, потом улыбнулся, и сделал идеально.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказала регистратор. — Можете поцеловаться.

Влад наклонился и поцеловал меня — нежно, долго, под аплодисменты и крики «горько!». Я чувствовала, как его губы улыбаются, и улыбалась в ответ.

— Горько! Горько! Горько! — скандировали гости.

Мы оторвались друг от друга, и Влад прошептал:

— Слушай их. Они знают, что делать.

— Поцелуемся потом, — ответила я. — Вечером, когда все уйдут.

Он усмехнулся — той самой кривой усмешкой, от которой я когда-то замирала от страха, а теперь — от любви.

После церемонии был фуршет в саду. Шатёр, длинные столы, закуски — всё организовала Марина, хотя я помогала. Мы с Владом не хотели ресторана, не хотели пафоса. Хотели дома. Где всё было по-настоящему.

Я ходила среди гостей, принимала поздравления, и каждый раз, когда кто-то говорил «вы такая красивая пара», я улыбалась и думала: «Вы не знаете, через что мы прошли».

Мама подошла ко мне, когда я собирала пустые тарелки — на автомате, по старой привычке — и убрала тарелки из моих рук.

— Сегодня не работай, — сказала она. — Сегодня ты — невеста.

— Мама, я уже привыкла, — ответила я.

— Отвыкай, — сказала она и обняла меня. — Ты счастлива?

— Очень, — ответила я.

— Тогда я спокойна.

Мама всегда была скупа на эмоции, но сейчас я видела, как блестят её глаза. Она была счастлива за меня. И, наверное, немного завидовала — её собственная свадьба была скромной, в ЗАГСе, без цветов и гостей. А у меня — сад, живая музыка, любовь.

К вечеру гости начали расходиться. Ленка уехала первой, расцеловав меня в обе щеки и шепнув на ухо: «Если он тебя обидит, я приеду и убью его. Сама. У меня есть перцовый баллончик».