Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 92 – Екатерина Мордвинцева

Два года прошло с того дня, как я сказала «остаюсь». Два года, наполненных музыкой, любовью, страхом и надеждой. Два года, за которые Влад легализовал бизнес, закрыл все старые проекты, распустил людей, которые не хотели уходить на чистую воду. Два года, за которые я стала настоящей пианисткой — перешла на третий курс консерватории, выиграла студенческий конкурс, сыграла свой первый сольный концерт в малом зале.

И сегодня мы станем мужем и женой.

Я встала, подошла к окну, раздвинула шторы. Солнце заливало сад — тот самый сад, где я когда-то пыталась перелезть через забор с колючей проволокой. Забор до сих пор стоял, но колючку сняли — Влад распорядился, чтобы я не спотыкалась об него взглядом каждый раз, когда выхожу на террасу. «Нам больше не от кого защищаться», — сказал он. Я не стала спорить, хотя знала — враги не исчезли полностью. Клим сидел в тюрьме, его люди разбежались, но кто-то мог затаить обиду. Мы были осторожны, но не параноидальны.

В дверь постучали — три коротких, два длинных. Наш с Мариной код.

— Можно? — раздался её голос.

— Входите.

Марина вошла с подносом в руках — чай с мелиссой, тосты с авокадо, яйца пашот. Всё, как в первый день, когда я училась готовить для Влада. Только теперь она не командовала, а подавала с уважением, как хозяйке дома.

— Доброе утро, невеста, — сказала Марина, ставя поднос на столик у кровати.

— Доброе утро, — ответила я, улыбаясь.

Она была в строгом платье, но на груди у неё красовалась брошь — маленькая, серебряная, в виде розы. Я подарила ей её на прошлое Рождество, и она носила не снимая.

— Вы волнуетесь? — спросила Марина.

— Ужасно, — призналась я. — А что, заметно?

— Ваши руки дрожат, — сказала она. — Но это нормально. Я волновалась в свой день свадьбы больше, чем в день защиты диссертации.

— Вы защищали диссертацию?

— По домоводству, — усмехнулась она. — Шучу. Я не заканчивала университет. Но волновалась — да.

Я села завтракать. Чай был идеальным, как всегда. Тосты — хрустящими, яйца — текучими. Вкус детства, который стал вкусом дома.

После завтрака началась суета. В дом съезжались гости — немного, только самые близкие. Свадьба была скромной, как мы и хотели. Никаких пафосных банкетов на двести человек, никаких лимузинов и оркестров. Только сад, шатёр, живая музыка (я сама играла на рояле) и несколько десятков человек, которые действительно были нам дороги.

Подруги из консерватории приехали с цветами и конфетти. Ленка, с которой я помирилась через полгода после увольнения, примчалась первой и сразу начала командовать:

— Алиса, боже, у тебя даже косметики нормальной нет! Сейчас я тебя накрашу, не вздумай спорить!

Я не спорила. Ленка работала визажистом в салоне красоты и знала своё дело. Через час я смотрела на себя в зеркало и не узнавала — гладкая кожа, подведённые глаза, губы цвета спелой вишни. Красиво? Красиво. Но не по-моему.

— Ты прекрасна, — сказала Ленка, заметив мои сомнения. — Доверься мне. Влад обалдеет.

— Он меня и такую любит, — ответила я.

— Знаю. Но сегодня ты должна быть не просто любимой, а королевой.

Платье висело на манекене в моей бывшей комнате для прислуги — я специально не стала переезжать окончательно в хозяйские апартаменты до свадьбы, хотелось сохранить последние дни девичества. Белое, длинное, кружевное — с длинными рукавами и открытой спиной. Я нашла его в маленьком ателье, где работала пожилая портниха с золотыми руками. Она сшила его за месяц, подгоняя по фигуре так, чтобы оно сидело как влитое.