Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 44 – Екатерина Мордвинцева

— Тебе было шестнадцать, — прошептала я. — Господи.

— Да, — кивнул Влад. — После этого я перестал спать. И перестал бояться.

— Ты нашёл их? Тех двоих?

— Нашёл, — просто сказал он. — Через два года. Они работали на конкурентов. Я не простил. И не забыл.

— Что ты с ними сделал?

Он усмехнулся криво.

— Неважно. Важно, что они больше не убивают отцов.

Я смотрела на него — на его руки, сжимающие подлокотник кресла, на его лицо, освещённое камином, на тени под глазами. Он не спал ночами, потому что видел отца на коленях. Он не доверял людям, потому что тот, у кого были карие глаза, сначала дружил с его отцом. Он стал тем, кем стал, потому что выживал.

И вдруг я перестала его бояться.

— Ты не монстр, — сказала я.

— Не обольщайся, — ответил он. — Я делал вещи, которые тебе даже не снились.

— Ты делал то, что должен был, чтобы выжить, — сказала я. — Это не одно и то же.

Он посмотрел на меня долгим взглядом — в котором смешались усталость, скепсис и что-то ещё, тёплое, спрятанное глубоко.

— Спи, Мелиса, — сказал он. — Утро вечера мудренее.

Он ушёл в ванную, я слышала шум воды. Потом он вернулся, переоделся в сухое — чёрную футболку и домашние брюки — и сел в кресло с телефоном.

Я смотрела на него сквозь ресницы, притворяясь, что сплю. Он был другим. Не тем ледяным монстром, который угрожал мне в пустом переулке. И не тем жестоким хозяином, который заставлял меня работать до седьмого пота. Он был… просто мужчиной. Уставшим, с тенью под глазами, с острыми скулами, которые делали его лицо почти красивым в неровном свете камина.

Я заснула снова, но на этот раз — спокойно, без снов.

Ночью я проснулась от жажды. Горло саднило, язык прилип к нёбу, хотелось пить так сильно, что я забыла, где нахожусь.

Я села на кровати, огляделась.

Комната была погружена в полумрак. Камин почти прогорел, остались только красные угли, которые отбрасывали тени на стены. В кресле у камина сидел Влад.

Он не спал. Телефон в его руке подсвечивал лицо снизу, и он выглядел как персонаж из фильма ужасов — бледный, с глубокими тенями под глазами, с острым профилем. Но фильм ужасов почему-то не пугал. Он был красив в этой жутковатой подсветке — как падший ангел, застывший между светом и тьмой.

— Ты чего? — спросила я. Голос звучал как скрип несмазанной двери — хрипло, сипло, но я узнала его.

Он поднял глаза от телефона, посмотрел на меня.

— Слежу, чтобы не померла, — сказал он.

Голос его был мягче, чем обычно. Не ледяным, не насмешливым, а просто… усталым. Как будто он сбросил маску вместе с пиджаком на вешалке.

— Долги с мертвых не взыщешь, — добавил он, и это прозвучало как шутка, а не как угроза.

— Ты не спишь из-за долгов? — спросила я.

— Я не сплю вообще, — ответил он. — Бессонница.

— Всегда?

— С шестнадцати лет.

— Это много, — сказала я. — С шестнадцати — двенадцать лет без нормального сна. Как ты выживаешь?

— Кофе, — усмехнулся он. — И злость.

Я откинулась на подушки, смотря в потолок. Потолок в его спальне был деревянным, с резными балками, и тени от камина плясали по ним, как живые.

— Расскажи, — попросила я.

— Что рассказать?

— Откуда бессонница. Что случилось в шестнадцать. Ты начал, но не закончил.

Влад молчал так долго, что я подумала — не ответит. Но он заговорил, и голос его был тихим, ровным, как вода в озере без ветра.