Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 44 – Ксения Маршал

— Просто… просто пить хочется, — хриплю потерянно.

Потому что невозможные глаза Демида Анатольевича слишком близко. И губы. И дыхание, тепло которого я слишком остро ощущаю на своей коже. Кажется, стеснение, как и чувство такта, вообще не знакомо моему работодателю.

— Тебе принести воды? — интересуется он тут же. С такой мягкостью, наверняка обманчивой, что мне пуще прежнего сбежать хочется. Вот чего он задумал?

— Нет! — выдаю с испугом. Возможно, слишком резко, потому как бровь Хрусталева озадаченно ползет вверх.

И я, как дура, зависаю на его харизматичных, чуть резковатых чертах, приглушенных полутьмой. Свет в мою спальню проникает лишь через открытую дверь, превращая абсолютно привычные вещи в невероятно-притягательно-загадочные.

«Пожалуйста, уходите» — молю Демида Анатольевича мысленно. И так тяжело соображать спросонья, а тут еще его близость с толку сбивает. Зарождает во мне всякие неправильные мысли.

— Тогда я провожу тебя до кухни, — он ставит перед фактом. — В доме темно, — добавляет в качестве аргумента.

Самое удивительное — я соглашаюсь. Прошу подождать меня в коридоре, накидываю халат и выхожу. Отсутствие логики меня не смущает, словно Хрусталев загипнотизировал. Про выключатели, находящиеся на каждой стене и ночную подсветку, а также фонарик на телефоне я не вспоминаю. Как завороженная ступаю по гладкому полу с подогревом.

Первые несколько мгновений Демид Анатольевич зависает на моих босых ступнях. Несколько дней назад, пытаясь успокоиться и привнести в свою разрушенную жизнь хоть что-то хорошее, я покрыла пальчики ног перламутровым розовым лаком. Возможно, прямо сейчас Хрусталев думает, что это смешно. Ведь педикюр в моем исполнении слишком далек от творений салонных мастеров.

Однако, он ничего не говорит. Просто переплетает наши пальцы и ведет меня за собой. И я молчу. В горле на самом деле пересыхает. Дом погружен в тишину и полутьму. Скорее всего поэтому происходящее не кажется реальным, но ощущается очень остро. Рядом с Демидом слишком хорошо, слишком приятно — до головокружения. Он сильный, он притягательный, он хозяин жизни и он почему-то нежен со мной. Я начинаю мечтать, чтобы дорога до кухни превратилась в бесконечность.

К сожалению, чудес в жизни не бывает. Вот и я вскоре уже сижу за барной стойкой, а Хрусталев открывает дверцу холодильника.

— С газом или без? — интересуется хрипло. — Или вообще сок?

— Просто воду, без газа, — отвечаю еле слышно.

Мамочки, да что со мной? С каких пор этот мужчина начал на меня так действовать?

Беру протянутый стакан, начинаю жадно пить. Конечно же давлюсь под пристальным взглядом Демида. Вода бежит по подбородку, стекает на шею и ниже — в вырез сорочки. Мужской взгляд следует за струящейся влагой, ныряет в декольте, превращается в непроглядно-черный. А меня электрическими разрядами пронзает. На нервах дрожать начинаю.

— Настя, а как ты отреагируешь, если я признаюсь, что ты не только близнецов покорила, но и я сам схожу по тебе с ума? — вдруг произносит севшим голосом Демид.

Отставляю стакан от греха подальше. Подавлюсь еще, и поминай, как звали. Воздуха резко не хватать начинает. Дышу и не могу надышаться, грудная клетка ходуном ходит.

— Скажу, что у вас помутнение рассудка или я все еще сплю, — отвечаю предельно честно. Голоса нет, и из меня выходит только карканье.