Книга Двойной подход для Пышки, страница 42 – Tommy Glub

— У меня... ничего нет с собой, — делаю неопределенный жест в сторону воды, чувствуя, как щеки снова заливает румянец.

— Плед и полотенца — вон там, — Амир указывает на шезлонги. — Купальников, увы, не держим.

— Могу великодушно одолжить футболку, — Марат достает из ниоткуда бутылку шампанского и начинает возиться с пробкой. — Но, если честно... она тебе тоже не нужна.

— Ну надо же, трагедия века, — усмехаюсь я, хотя сердце начинает биться быстрее.

В голове выстраивается хрупкий мостик между «можно» и «нельзя». Адреналин смешивается с алкоголем, создавая опьяняющий коктейль смелости. Я уже переступила сегодня столько границ... Что ж, если не нужна — значит, не нужна.

— Ладно. Отвернитесь. И без подглядывания!

— Слушаемся, командирша, — Марат с преувеличенным усердием отворачивается, и я слышу, как он снимает часы — металлический браслет звякает о стекло столика. Следом шуршит ткань — он стягивает рубашку.

Амир тоже отводит взгляд, но я вижу, как играет улыбка в уголках его губ, как напрягается челюсть от усилия не обернуться.

Быстро стягиваю платье, на секунду прижимаю его к груди — тонкая ткань, последняя преграда между мной и ночью. Оставшись в одних трусиках, делаю быстрый шаг и ныряю.

Вода принимает меня в свои объятия — теплая, ласковая, обволакивающая, как шелковое одеяло. Выныриваю, откидывая мокрые волосы назад, и чувствую себя заново родившейся. Все проблемы, обиды, сомнения остаются там, на поверхности, а я погружаюсь в блаженную невесомость.

— Можно смотреть? — голос Амира звучит осторожно, почти нежно.

— Можно, — отвечаю, удивляясь собственной смелости и уверенности.

Они опускаются на край деревянного настила. Марат свешивает ноги, создавая легкую рябь на воде. В полумраке его торс кажется высеченным из бронзы — игра света и тени подчеркивает рельеф мышц.

— Как водичка? — интересуется он, и в его голосе слышится что-то большее, чем простое любопытство.

— Как будто заново учусь дышать, — признаюсь и начинаю плыть — лениво, расслабленно, то переворачиваясь на спину, то снова на живот.

Периферийным зрением ловлю их взгляды — такие разные. У Марата — с огоньком азарта и нежности, словно он смотрит на что-то бесконечно дорогое. У Амира — внимательный, изучающий, словно он запоминает каждую деталь.

Они присоединяются ко мне в воде, и под покровом синей глубины их прикосновения становятся смелее — случайные касания превращаются в намеренные ласки, невинные игры — в откровенный флирт на грани.

Мы смеемся над моими попытками изобразить дельфина, спорим о правильной температуре шампанского, обсуждаем всякую чепуху. Амир рассказывает про свои «бумаги и вечные звонки», Марат перебивает шутками. Атмосфера накаляется с каждой минутой, превращаясь в тот самый градус, после которого можно потерять голову.

— Вы оба сегодня молодцы, — говорю, подплывая к бортику. Вода струится по плечам, ночной воздух ласкает влажную кожу. — Пять с плюсом за выдержку и благородство.

— Так и запишем: ты ждала, что я потеряю голову от твоей подруги и забуду о тебе? — Амир достает из ведерка со льдом новую бутылку. Капли конденсата стекают по зеленому стеклу. — Еще по бокалу?

— По полбокала, — торгуюсь я и выбираюсь на бортик, садясь боком.

Вода ручейками стекает по спине, холодный воздух заставляет кожу покрыться мурашками. Перекидываю мокрые волосы вперед, создавая импровизированную завесу. Шампанское шипит в бокале, пузырьки щекочут нос. Делаю глоток и вдруг понимаю, что вопрос, мучающий меня уже неделю, требует ответа именно сейчас.