Книга Двойной подход для Пышки, страница 1 – Tommy Glub

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурная брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

Соленые слезы смешиваются с брызгами морского ветра, застилая мир мутной пеленой. Я сижу на холодном песке, обхватив колени, и позволяю себе рыдать — впервые за долгое время без мысли о том, что подумают другие. Крики чаек над головой сливаются с моими всхлипами в странную симфонию одиночества.

Дрожащими пальцами нащупываю горлышко бутылки шампанского — купленной для совсем другого вечера, который так и не случился. Жадно припадаю к ней губами, словно в этих пузырьках растворено забвение. Алкоголь обжигает горло, колет тысячей иголок, заставляя закашляться. Я давлюсь собственными слезами и шампанским, но продолжаю пить — потому что физическая боль хотя бы отвлекает от той, другой.

Совсем не умею пить... Да и жить, похоже, тоже.

Но сейчас это жжение в груди кажется милосердием по сравнению с тем, как его слова выжигают меня изнутри. Они всплывают в памяти острыми осколками:

«Ты хоть видела себя в зеркало?»

«Похудеешь — поговорим!»

Каждая фраза — пощечина. Каждый взгляд — приговор. Его презрение душит сильнее любого алкоголя, оставляя на душе багровые следы стыда.

Медленно провожу ладонями по мокрым щекам, размазывая тушь еще больше. Но слезы упрямо наполняют глаза снова и снова. В груди все горит — то ли от выпитого, то ли от унижения, то ли от собственной глупости.

Почему я это терпела? Ради призрачной надежды, что однажды стану достойной его любви?

— Девушка, а можно мы присоединимся к вам?

Бархатный мужской голос выдергивает меня из водоворота саморазрушения. Резко оборачиваюсь, пытаясь одновременно смахнуть слезы и придать лицу хоть какое-то подобие достоинства.

Передо мной стоят двое. В тусклом свете фонарей их силуэты кажутся почти нереальными. У одного взгляд теплый, с искорками понимания и легкой грусти. У второго — дерзкая полуулыбка играет на губах, а в глазах пляшут озорные чертята.

— Я сейчас не самая лучшая компания, — мой голос дрожит, пока пытаюсь незаметно стереть потеки туши. — Вряд ли вам захочется...

— Поверь, мы тоже далеко не в лучшей форме, — перебивает меня тот, что с улыбкой. Его голос обволакивает, как теплый плед. — Сегодня, кажется, день вселенской драмы. Меркурий в ретрограде или как там это называется.

— У вас тоже..? — начинаю я и осекаюсь. Какая разница? Просто два незнакомца на пляже.

— Нас… Бросили. Причем обоих и одновременно. И буквально час назад, — отвечает второй, присаживаясь рядом на песок с такой естественностью, будто мы старые друзья. — Я Амир, а это — Марат. Хочешь просто выговориться? Иногда незнакомцам рассказать проще.

Его карие глаза излучают неподдельное участие. Я молчу долгую минуту, разглядывая их лица в полумраке. И вдруг понимаю — именно этого мне сейчас катастрофически не хватает. Чтобы кто-то просто выслушал, не осуждая.

— Аня, — представляюсь севшим голосом. — И да, меня тоже... бросили. Причем так мерзко, так унизительно, что я до сих пор не могу поверить...