Книга Двойной подход для Пышки, страница 6 – Tommy Glub

Захожу в магазин, на автомате хватаю с полки первую попавшуюся бутылку — шампанское, то самое, которое мы покупали на Новый год. Ирония судьбы.

Кассирша смотрит с сочувствием, но молчит. Я благодарна ей за это молчание.

Ноги сами несут к морю. Здесь, у воды, всегда было легче дышать, думать, существовать. Сейчас мне нужен этот соленый воздух, как никогда.

Пляж встречает пустотой и прохладой. Я падаю прямо на песок, не заботясь о том, что юбка промокнет и испачкается. Какая теперь разница?

Бутылка открывается с громким хлопком. Пена льется через край, я подставляю губы, глотаю. Шампанское обжигает горло, пузырьки щиплют нос. Я давлюсь, кашляю, но пью еще и еще.

«Расплылась как квашня...»

«Ты меня не заводишь...»

«Похудеешь — поговорим...»

Его слова крутятся в голове, как заезженная пластинка. Каждое — острый осколок, вонзающийся все глубже.

Я обнимаю колени, раскачиваюсь взад-вперед и вою. Вою, как раненый зверь, выплескивая всю боль, все унижение, всю ярость. Море шумит в такт моим рыданиям, волны накатывают и отступают, унося с собой обрывки моей прежней жизни.

В голове проносятся воспоминания — наша первая встреча, первый поцелуй, обещания быть вместе несмотря ни на что. Все это оказалось ложью. Дешевой подделкой под любовь.

Я пью еще, надеясь, что алкоголь притупит боль. Но она только усиливается, разрастается, заполняет все пространство внутри.

Сколько времени я здесь сижу — час, два, вечность? Небо постепенно темнеет, зажигаются первые звезды. Где-то вдалеке кричат чайки, обычная жизнь продолжается, а моя разбита вдребезги.

Я смотрю на темную воду и думаю о том, что теперь делать. Как жить дальше с этой раной в груди, с этим чувством собственной никчемности?

«На кого ты похожа...»

Достаю телефон, открываю фронтальную камеру. В темноте экрана отражается опухшее от слез лицо, размазанная косметика, покрасневшие глаза. Может, он прав? Может, я действительно...

Нет.

Я швыряю телефон в песок. Нет, не буду больше смотреть на себя его глазами. Не буду мерить себя его стандартами.

Но боль от этого не становится меньше. Предательство не перестает жечь. А одиночество накрывает с головой, как девятый вал.

Я поднимаю бутылку, делаю еще глоток и смотрю на море. Где-то там, за горизонтом, может быть, есть место, где я смогу начать сначала. Где меня будут любить такой, какая я есть.

А пока... пока я просто сижу на холодном песке и плачу. Оплакиваю не только потерянную любовь, но и себя — ту наивную девочку, которая верила, что любви достаточно. Которая думала, что если очень стараться, то можно заслужить счастье.

Теперь я знаю правду. И от этого знания мир уже никогда не будет прежним.

Я сижу на теплом песке, закрываю глаза и позволяю соленому ветру касаться щек. Вкус шампанского еще чувствуется сладко во рту, но я чувствую, как горечь отступает. Соленые слезы смешиваются с брызгами морского ветра, застилая мир мутной пеленой. Я сижу на холодном песке, обхватив колени, и позволяю себе рыдать — впервые за долгое время без оглядки на то, что подумают другие. Крики чаек над головой сливаются с моими всхлипами в странную симфонию одиночества.

Дрожащими пальцами нащупываю горлышко бутылки шампанского — купленной для совсем другого вечера, который так и не случился. Жадно припадаю к ней губами, словно в этих пузырьках растворено забвение. Алкоголь обжигает горло, колет тысячей иголок, заставляя закашляться. Я давлюсь собственными слезами и шампанским, но продолжаю пить — потому что физическая боль хотя бы отвлекает от той, другой.