Книга Двойной подход для Пышки, страница 39 – Tommy Glub

Проходит минут двадцать, может, больше — я теряю счет. И тут Настя снова поднимается:

— Я в туалет, — объявляет она слишком громко.

Делает шаг и снова цепляется — теперь уже нарочито, вызывающе. Падает на Марата, прижимается всем телом, ее руки обвивают его плечи, и она практически стонет:

— Ой, какая же я неуклюжая! Господи! — она демонстративно вдыхает его запах, уткнувшись носом в шею. — Боже, Марат, это «Армани»? Я просто обожаю мужчин, которые так пахнут... — ее взгляд находит меня, и в нем плещется злорадство. — Вам еще не стало скучно с Аней? Если она не справляется с вами двумя, я могу... помочь.

Тишина обрушивается на нашу компанию как ушат ледяной воды. Лера перестает улыбаться, ее взгляд мечется между мной и Настей. Кто-то неловко кашляет. Светловолосый парень отодвигается от Насти, словно от прокаженной.

Во мне поднимается жар — не злость, а острый, режущий стыд, который заливает щеки краской. Слова Насти падают в самую глубину души и растекаются там ядом. Не справляется. Как будто я какая-то... Как будто я недостаточна. Опять недостаточна.

— Я выйду, — говорю слишком ровно, слишком спокойно.

Встаю, не глядя ни на кого. Не хочу видеть жалость в глазах Леры, смущение парней, торжество Насти. Быстро иду к выходу, стараясь не бежать, хотя ноги подгибаются. Слезы жгут глаза, но я упрямо удерживаю их.

В коридоре холоднее, и этот холод отрезвляет. Врываюсь в туалет — резкий белый свет бьет по глазам, журчание воды из крана звучит слишком громко. Опираюсь на раковину, костяшки пальцев белеют от напряжения. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

В зеркале отражается растерянное лицо с потемневшими от сдерживаемых слез глазами и сжатыми в тонкую линию губами. Это я? Эта жалкая, обиженная девочка?

Дверь открывается. Амир. За ним — Марат.

Выпрямляюсь, делаю вид, что поправляю прическу. Марат аккуратно закрывает дверь, прислоняется к ней спиной.

— Аня, — Амир говорит мягко, осторожно, словно боится спугнуть. — Не нужно так... Она не стоит твоих переживаний.

— Все в порядке. Просто... неудачная шутка. Бывает.

Марат отлипает от стены, подходит ближе, его взгляд внимательный, изучающий:

— Она перегнула. И это не о тебе, милая. Это о ней. Если она считает нормальным так говорить о подруге... — он качает головой. — Почему ты вообще с ней дружишь?

— Не хочу устраивать драму, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличной. — Мы все вместе со школы. Еще есть Дашка, но у нее есть мужчина, так что она редко с нами выбирается в клубы...

Амир делает маленький шаг ближе, останавливаясь на безопасном расстоянии — достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло, но достаточно далеко, чтобы не нарушать границы:

— Малышка, не принимай близко к сердцу. Она просто завидует.

Усмехаюсь, хотя горло сжимает спазм. Он протягивает руку — не требуя, а предлагая. В его глазах столько понимания, что хочется разреветься. Кажется, если я возьму его руку — все станет просто. Но ничего никогда не бывает просто.

— Давайте сбежим, — вдруг предлагает Марат, и в его голосе звучит азарт. — Серьезно. К черту этот клуб. Там душно, здесь тоже не лучше... Мы можем поехать куда угодно...

Он подходит и неожиданно прижимает меня к себе. От него пахнет дорогим парфюмом — да, Настя была права, это «Армани» — и чем-то еще, теплым, мужским, успокаивающим.