Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 5 – Екатерина Котлярова

— Ты меня спасал не раз. И пришла моя очередь. Война разрушила тебя. А Саша всегда была для тебя особенной.

— Калинин, — я снова хриплю.

Вскидываю руку, пальцами сжимаю собственное горло, в котором застряло дыхание. Калинин мне как брат. Он, как никто другой знает о том, насколько сильно я любил Воробьёву. Она была моим маяком. Светом во тьме. Девочкой из богатой семьи, которая и не должна была посмотреть в сторону такого деревенского парня, как я.

— У тебя может быть семья, Ром. Твоя семья. Твой сын. И твоя женщина. Она с матерью ещё живёт. И ни с кем не встречается.

— Ты откуда знаешь?

— Спросил. На собеседовании.

Я выдыхаю. Чувствую, как напряжение отпускает. И тут же начинаю беситься снова. Чёрт побери. Я не должен думать о Воробьёвой в этом ключе.

Сейчас у меня одна задача — узнать чьего ребёнка она растит.

Александра

— Веди себя хорошо, мой родной, — провожу рукой по гладкой голове сына, стараясь сдерживать слёзы и не плакать.

Влад не любит, когда его жалеют. Потому что он боец. Он сильный. Он уверен, что победит болезнь.

А я… А я каждый день молю Бога, чтобы он помог.

— Мам, я и так примерный пациент, — сын улыбается.

Его бледные щёки всего на мгновение становятся румяными. А у меня сжимается сердце от любви и безграничной нежности к моему сынишке.

Но краски снова сходят с его лица уже через мгновение. Лицо Влада становится белым, а синяки под глазами особенно яркими.

— Беги на работу, мам, — говорит серьёзно, глядя на меня пронзительными синими глазами.

Умными. Взрослыми. Мой мальчик уже столько пережил. Уже с самого рождения.

Я не выдерживаю, снова прижимаюсь губами к его лбу. Втягиваю запах. Вновь хочется заплакать от того, что мой мальчик ничем не пахнет кроме лекарств и больницы. Химиотерапия подавляет гормоны.

Я надеваю ему на голову вязаную шапку, последний раз провожу пальцами по впалой щёчке.

— Я пошла, родной, — шепчу, не имея сил с ним расстаться.

— Иди, мамуль. Иди, — ворчит, белозубо улыбаясь. — Я буду тебя ждать вечером.

— Хорошо. Я постараюсь вернуться как можно раньше.

Я быстрым шагом выхожу из палаты, в которой лежит Влад. Спешу на выход из больницы, на ходу вызывая такси. Мне везёт, машина подъезжает через три минуты. Водитель попадается молчаливый, лишних вопросов не задаёт, разговоров не ведёт.

Я занимаю своё рабочее место ровно в девять часов. Только включаю компьютер, как раздаётся звонок моего сотового телефона. Кидаю взгляд на экран и хочу заскрипеть зубами. Мать. С каждым днём общение с неё становится всё невыносимее.

— Да.

— Что да? — звонкий голос с тянущимися гласными звучит на ухо.

Я прикрываю глаза, втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

— Я слушаю тебя.

— Ты где? — спрашивает с напором.

Она прекрасно знает мой маршрут. Дом, больница, работа, больница, дом. Ничего нового. Никого нового. Замкнутый круг, в котором пока что нет ни единого намёка на проблеск.

— У тебя что-то срочное? — отвечаю вопросом на вопрос.

Когда-то я заглядывала ей в рот. Пыталась угодить во всём. В каждой мелочи. Только бы мать хвалила. Только бы гордилась. Но рождение Влада изменило всё. Расставило по местам.

— А у тебя нет времени для того, чтобы уделить его матери? — высокомерно спрашивает женщина.

— Нет. Я на работе.

— Ясно. Влад как? — спрашивает настолько фальшивым тоном, что меня начинает тошнить.