Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 9 – Екатерина Котлярова

Мне кажется, что я его знаю. Знаю этого мужчину. Очень хорошо.

Его запах. Голос. Взгляд. Прикосновения рук.

Будто так уже было не раз. Будто я много раз смотрела на него снизу вверх, ощущая жар его тела. Вдыхала запах. Слушала голос.

Может это он меня зажал в туалете и приказал шпионить?

Тут же отгоняю эту мысль. Нет. Это невозможно. Там я не чувствовала запаха, нос был закрыт.

Что же тогда? Я хмурюсь. Вглядываюсь в злые синие глаза, в которых бушует шторм. И что-то кажется мне неправильным. Мне хочется изменить эмоцию. Поднять руку и пальцами разгладить хмурую складку между бровей.

Мужчина что-то говорит, а я отвечаю невпопад. А сама судорожно думаю.

Что если мы были знакомы? Что если он отец моего Влада?

И задыхаюсь. Ловлю воздух, словно выброшенная на берег рыба. Таращу глаза на мужчину и вжимаю голову в плечи.

Что если это он? Мать говорила, что отец моего Влада в тюрьме. Что он был ужасным человеком. Наркоманом. Что из-за него я чуть не попала за решётку.

Я дрожу всем телом. И только появление Мирославы спасает меня от падения в обморок.

Мужчина уходит, кинув на последок злой и не обещающий мне ничего хорошего взгляд. Я провожаю широкоплечую фигуру взглядом.

— Вы знакомы с Ромой? — оглядываясь назад, интересуется моя новая знакомая.

Рома.

Катаю это имя на языке. Пытаюсь вспомнить. Выудить из памяти хоть что-то. Но натыкаюсь на глухую стену темноты.

— Нет, — говорю решительно.

— Возможно, он просто с кем-то тебя перепутал?

Лифт открывается, и мы заходим в кабину.

— Я не знаю. Но он знает мою фамилию. Это странно. Но… Дело в том, что мы действительно могли быть знакомы, — выдыхаю правду. — Я потеряла память восемь лет назад. Почти восемь. И я помню себя только до восемнадцати лет. Последнее воспоминание, как я оканчиваю школу и получаю золотую медаль. А потом огромный провал в памяти, почти в два года.

— А как так произошло?

У Мирославы такая же реакция, как и у всех тех, кто узнаёт об этом. Шок. Неверие. Сочувствие.

— Меня сбила машина. Так сильно, что с трудом спасли ребёнка. Я была на тот момент беременна.

И возможно, отца моего ребёнка я только что встретила.

— А сейчас у тебя всё хорошо, надеюсь?

Я вижу, что девушка хотела бы многое спросить, но она слишком воспитана, чтобы лезть в душу.

— Да. У меня замечательный сыночек, которого я безумно люблю. Только в первый класс пошли. Ему пока что очень нравится, в школу бежит с радостью. Вот работу себе хорошую нашла. Надеюсь, останусь здесь надолго. И найду себе друзей.

О том, что у меня болен сын, я предпочитаю не говорить. Ненавижу жалость. Ненавижу, когда начинают смотреть иначе. С сочувствием. Будто я его потеряла. Будто на нём уже поставили крест.

Я готова зубами вгрызаться в жизнь. Рвать куски, только бы сделать всё возможное для здоровья сына.

Влад всё, что у меня есть. С матерью отношения слишком напряжённые. Тяжёлые.

Да и Влада она не любит. Потому что он «от этого урода родился».

После обеда с Мирославой, возвращаюсь на рабочее место. Пытаюсь вникнуть в работу, но все мысли только о предстоящем «деле». И о мужчине, которого я встретила у лифта.

Рома.

Перед глазами его лицо. Суровое. Красивое. С тёмной щетиной и пронизывающими до самых костей синими глазами. Когда я поворачиваю голову, нос улавливает запах его туалетной воды, оставшийся от его ладоней. Его ладони оставили лёгкий шлейф на ткани, когда он смыкал пальцы на моих плечах.