Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 47 – Екатерина Котлярова

Вижу, как ее лицо искажается от гнева. В глазах вспыхивают искры ярости, словно она готова испепелить меня одним только взглядом.

— Ах, вот как ты заговорила, — шипит она сквозь зубы. — Ты под домашним арестом, Саша. На месяц. Я не знаю, с кем ты там в университете общаешься, но они явно плохо на тебя влияют. Ты никогда раньше не смела так со мной разговаривать.

— Как, мам? Я никогда раньше не пыталась отстаивать свою точку зрения и свои личные границы. Вот и всё.

Больше она ничего не успевает сказать, потому что с улицы слышится звук шин. Мама кидает на меня полный яростного предупреждения взгляд.

— Пошла за мной. И только попробуй хоть что-то выкинуть.

И я послушной овцой плетусь за ней. В дом входит вся семья Игнатовых. Я смотрю в пол, стараюсь не пересекаться взглядом с Мироном.

— Как я рада вас видеть, — фальшиво восклицать мама.

Я отключаюсь от их беседы, как привыкла делать это тысячи раз до этого. Выждав двадцать минут ради приличия, я поднимаюсь из-за стола и иду наверх. Уже подхожу к своей комнате, когда меня резко хватают за руку и рывком разворачивают, впечатывая в стену. Я вскидываю голову и смотрю на Мирона.

Молодой человек смотрит на меня с лихорадочным нездоровым блеском в глазах.

— Мирон…

— Весь вечер на тебя смотрю. Не могу оторвать взгляда, — говорит лихорадочно. — Ты красивая, Саш. Очень красивая.

— Мирон… Отпусти. Мне больно.

— Прости, Сань, но я больше не могу сдерживаться, — молодой человек склоняется и впивается поцелуем в мои губы.

Я изо всех сил начинают колотить его по плечам. Мне не нравится его запах. И вкус.

Мне так неприятно, что через несколько мгновений, когда Мирон всё же отстраняется, меня вырывает ужином на его рубашку.

— Сань… — говорит потрясённо.

— Ты мне омерзителен. Больше никогда не подходи ко мне.

Я хлопаю дверью со всей силы перед его носом и закрываюсь на замок. Я думала, что Мирон будет ломиться в комнату, но он ушёл.

Сейчас

— Привет, Саш, — говорит осторожно, улыбаясь уголками губ.

Я смотрю на мужчину, поражаясь тому, как он похорошел. Он возмужал, стал ещё красивее и крепче, чем был в молодости. Ухоженный. Накаченный. Хорошо одетый. Думаю, отбоя от женщин у него нет.

— Здравствуй, Мирон, — говорю тихо.

Мужчина торопливо убирает от меня руку и прячет в карманы пальто.

— Как у тебя дела, Саш?

— Потихоньку. Живу.

— Как сын?

— А ты откуда знаешь? — я вскидываю на него взгляд.

— Мы можем с тобой пойти в кафе? Обсудить. Я обещаю, что приставать не стану, — поднимает руки вверх.

Я хочу отказаться, но понимаю, что мужчина может рассказать мне больше о моих отношениях с Ромой, что поможет мне скорее всё вспомнить.

— Давай, — я киваю.

Мы выходим за территорию больницы и медленно идём по парку в сторону ближайшего кафе. Я делаю пару фотографий для Влада.

— Так как твой сын?

— Влад сейчас в больнице. У него лейкоз.

— Мне очень жаль. Ты держишься?

— Стараюсь, — я киваю.

— Ты уже всё вспомнила? — спрашивает Мирон насторожено.

— То, как ты меня поцеловал, а меня на тебя вырвало? Да.

Мужчина сконфуженно молчит. Потому тихо отвечает:

— Я тогда так и не извинился перед тобой. Не успел. Ты мне действительно безумно нравилась на тот момент. И я думал, что ты набиваешь себе цену. Это не оправдание. Я был молодым дебилом, решившим, что могу взять от жизни всё. Прости, что полез тогда, Саш. Я, как отец девочки, представить не могу, что сделал бы с сосунком, который полез к ней насильно целоваться. Или к жене. Ты ведь не рассказала ничего Роме. Что у вас случилось потом?