Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 44 – Екатерина Котлярова

Когда я захожу в палату, Влад уже не спит. С сосредоточенным лицом читает книгу. Едва я вхожу, отрывает взгляд от страниц и смотрит на меня.

— Привет, — я широко улыбаюсь сыну.

— Привет, — как-то настороженно здоровается со мной.

— Я блинов тебе привезла. Ты как себя чувствуешь?

— Давай скорее, — тянет нетерпеливо ко мне руки.

Я улыбаюсь, испытывая небывалое счастье от того, что у сына проснулся аппетит. Подхожу к нему, открываю контейнер, ставлю на столик.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, мамуль, — с набитым ртом отвечает сын.

Я сажусь на стул и любуюсь своим сынишкой. В последнее время аппетит у него был слишком плохим, что не могло меня не огорчать.

Несколько минут Влад увлеченно уплетает блины, и я с удовольствием наблюдаю за тем, как румянец возвращается на его щеки. Он ест с таким аппетитом, словно не ел целую вечность. Мое сердце наполняется теплом и благодарностью. Даже простая возможность видеть его таким — уже счастье.

Когда контейнер пустеет, Влад откидывается на подушку и устало вздыхает.

— Спасибо, мам. Было очень вкусно.

— Всегда пожалуйста, солнышко.

Влад опускает голову и пальцами начинает комкать одеяло. Тихо говорит:

— Я вчера с папой познакомился.

Если бы я не сидела, точно бы рухнула. Но так я только распахиваю рот и ловлю воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Почему ты не рассказывала про него? — серьёзные синие глаза впиваются в моё лицо.

И я вижу на его лице столько обиды и боли, что задыхаюсь.

— Милый…

— Мам, он такой классный. Он хороший. Очень. И умный! Я всегда хотел себе такого отца. И если бы я только знал, что он у меня есть.

— Родной, ты же знаешь о том, что я потеряла память, — я беру ледяными пальцами руку сына.

— Знаю. Но как можно было его забыть? — спрашивает с таким возмущением, что я чувствую себя ещё более виноватой.

Опускаю глаза и молчу, как провинившаяся школьница.

— Прости, мам, — Влад начинает поглаживать мою руку. — А сейчас, когда он вернулся, ты будешь с ним жить?

В голосе сына столько надежды и веры, что дать отрицательный ответ я просто не имею права.

— Сегодня я ночевала в его доме.

— Ура! — Влад издаёт победоносный крик. — И ты разрешишь называть мне его папой?

В горле пересохло, слова застряли комком. Влад смотрит на меня, ожидая. В его глазах плещется такая неподдельная радость, что я понимаю: сейчас я — его мир, и от моего ответа зависит, каким этот мир будет.

— Конечно, солнышко, — хрипло отвечаю я, сглатывая подступивший к горлу комок. — Если ты этого хочешь, то да. Можешь называть его папой.

Влад вскакивает с кровати и крепко меня обнимает. Его объятия такие сильные, такие искренние, что я чувствую, как по щекам начинают катиться слезы. Слезы радости, слезы облегчения, слезы вины — всё смешалось в один горький коктейль.

— Мам, я так рад! — шепчет Влад, не отпуская меня из объятий. — Спасибо тебе! Ты самая лучшая мама на свете!

Я прижимаю его к себе, чувствуя, как его маленькое сердечко бьется в унисон с моим. В этот момент я понимаю, что должна сделать все возможное, чтобы мой сын был счастлив. Даже если для этого мне придется переступить через себя, через свои страхи и сомнения. Я обязана дать им шанс. Шанс на семью, на любовь, на счастье. И кто знает, возможно, в этом новом мире, созданном для моего сына, найдется место и для меня.