Книга Развод. Ты не уйдешь, страница 3 – Диана Ярина

Безграничная благодарность к этому святому человеку и безумную скорбь — вот что я чувствую. Тем гаже мне кажется поведение Глеба, а он будто и рад в говне извозиться.

Словно хочет испачкаться с головы до самых ног , продолжая:

— Папа был праведником. И что? До шестидесяти не дожил. Нет смысла жить праведником… — курит.

— Да, Глеб. Ты прав.

— Присоединяйся, — кивает. — Хватит ходить монашкой. Он не оценит, насколько ты святая и пресная. Уже не оценит, — ухмыляется.

Боже, я не знаю, на что он намекает и кого имеет в виду на самом деле. Но я хотела сказать другое.

— Ты прав. Я хотела сказать, какой ты урод. Пустой изнутри. Подлец, — тихо говорю я и отступаю.

Пячусь до самой двери.

Потому что боюсь сейчас повернуться к мужу спиной.

Слишком страшные у него стали глаза.

В них вспыхнуло что-то такое жгучее, темное, будто в него дьявол вселился.

Но потом он усмехается и тянется к выпивке на столе.

— Да, Оль. Я урод. А ты… часом не беременна, а? Не беременна от этого… урода? — спрашивает. — Видел упаковку от теста в урне.

Она

Я закрываю дверь и выхожу из кабинета, быстрым шагом удаляюсь по коридору. В спину доносится:

— Мы не договорили.

Ускоряю шаг.

За спиной раздается настойчивый, тяжелый топот. Горячее дыхание с амбре курева мажет по моей щеке. Муж дергает меня за локоть на себя.

Развернув к себе лицом, нависает надо мной, сверля взглядом:

— Так что скажешь, Олька?

— Не называй меня так!

— Ему было можно тебя так называть, а мне — нет?! — хрипит. — Интересно, почему? У папаши были особые привилегии, а у меня, как у мужа, нет?!

— Больше — нет. Не после того, как ты потаскуху на похороны свекра пригласил.

В ответ на мой упрек Глеб ничего не говорит. Абсолютно ничего. Только вновь возвращает меня к теме начатого разговора.

— Так что ты ответишь? Беременна?

На языке вертится «да».

Но теперь я и под страхом смерти не признаюсь. Так уж случилось, что новость о долгожданной, после нескольких выкидышей, беременности пришлась не к месту: мы хороним отца Глеба.

Здесь не до радостных новостей. Это даже немного кощунственным кажется, говорить о жизни, о новом начале в момент, когда одного из самых лучших и дорогих людей не стало. Просто не стало…

— У тебя разве других занятий нет, Глеб? Ты еще не весь коньяк в кабинете отца выжрал. Не все сигареты скурил. Не всех… — придерживаю слова.

— Не всех баб поимел, ты хотела сказать?

— Их было много?

Проклинаю себя за то, как противно дрогнул и стал писклявым мой голос.

Больно узнать, что муж изменяет, еще больнее будет узнать, что баб было немерено. Или когда счет открыт, уже не имеет значения, сколько у него было любовниц?!

— А ты все не уймешься. На вопросы отвечай!

— Ты видел тест в урне? Так почему же не посмотрел! — шиплю.

— Мама, мама… — зовет издалека дочка.

Воспользовавшись этим предлогом, я сбрасываю с плеч руки мужа, и выхожу навстречу дочери.

— Да, мое солнышко!

Распахиваю объятия дочери, она влетает в них и прячет лицо у меня под грудью. Ей уже девять, тот возраст, когда она кажется совсем-совсем взрослой и с каждым днем все больше превращается в скрытного, местами колючего подростка. Но сейчас она скорбит по любимому дедушке. Очень сильно скорбит… Тамара обожает играть в квесты и все головоломки были дедины. Можно сказать, на двоих проходили компьютерные игры с задачками на подумать.