Онлайн книга «Развод. Ты не уйдешь»
|
— Так и знал, что ты любишь пожестче! Надо было раньше… Попу холодит прохладой. Глеб на миг прекращает меня держать, надо и со своими брюками справиться, но у него ничего не выходит. — Давай я? — предлагаю. Развернувшись, быстро расстегиваю ему брюки и резко дергаю их вниз, потом толкаю мужа в плечи, что есть сил, и бросаясь наутек, на ходу натягивая свою одежду. — Стой! Вернись… Вернись, гадина! Я тебя проучу! — рычит он. Вылетев на улицу, набрасываю крючок на круглую петлю, дергаю засов. Закрыла. Боооже… Хрипло дышу, прислонившись к двери спиной. Внезапно дверь за мной начинает дергаться, Глеб осыпает ее ударами и бранью. — Открой! Немедленно! — Проспись, дурак, — выдыхаю тяжело. — Проспись, идиот! — Оля! Тут дубак! Холодно! Я заболею! Оля! Дурак… Сердце заходится так, словно сейчас из груди выпрыгнет. Поправляю на себе одежду. Щека горит: надо приложить лед, чтобы на похоронах не ходить с синяком и опухшей скулой. Замерзнет? Нет, скорее остынет! Если не дурак, поищет там. Свекр в последнее время кое-какие вещи выносил в летнюю кухню, потому что на чердак не мог подняться. Найдет, чем укрыться. Станет совсем невмоготу, пусть окно выдавит, там рамы простые, деревянные, и стекла совсем старенькие. Не пропадет, думаю сердито, шагая к дому. * * * Буквально с порога ко мне бросается тетка. — Ну, как он? Как он, Оленька? Я смотрю на нее с раздражением, понимаю, что не она виновата в наших бедах, но ничего с собой поделать не могу, злюсь. — Теть Ларис, я вас, кажется, за Ванькой просила присмотреть! Что вы меня здесь караулить решили? — Ванечка спит. Прикорнул на подушке в обнимку с игрушками. Я тихонечко их собрала и вышла, не стала будить. У старшей тоже телефон забрала, — отчитывается и добавляет строго так, с осуждением. — Не дело это, Оль, ребенку телефон совать под нос в таком возрасте! Рано еще, глаза посадит. — А вы, теть Ларис… Ничего не заметили? Я свекра хороню, он мне, как отец был! Считай, что отца хороню, организация — вся… На мне! На мне, потому что Глеб с горя запил, И все… Все вы… — на глазах закипают слезы. — Все вы только и делаете, что лезете с умничаниями да с упреками, осуждаете! Помогли бы лучше! — бросаю в сердцах. — Не лезли бы под руку в такой момент! Я с ног сбиваюсь, беременная! — вырывается. Тетя Лариса ахает, прижав обе ладони ко рту. — Беременная? — переспрашивает она и вдруг кидается меня обнимать, воет. — Да это же радость… Радость такая! А Лешка знал? Знал, что у него еще один внук появится? — Не знал. Никто еще не знает. И говорить я не хотела пока что… Поэтому… молчите! Она целует меня со слезами, по волосам гладит и вдруг замечает: — А с лицом что? Неужели… — Лицо встретило Глеба, вот что. — Вот лед приложи, — бегом суетится у холодильника, пересыпая в полиэтиленовый пакет лед из формы для заморозки. — Приложи, подержи! И на Глеба не обижайся. Не со зла он, я уверена. Перепил с горя. Ну, с кем не бывает? Все не зла. Глеб всегда хорошим мальчишкой был. Сорванец, но… хороший. Отец в нем души не чаял, близки они были очень, вот Глеб и запил. Тетя всхлипывает: — Теперь он круглая сирота. Неважно, сколько лет, человек без родителей — всегда сирота. Так что ты, Оля, зла на Глеба не держи! Если он что-то сказал плохое или обидел, то лишь нечаянно. Отпусти обиды, махни на них рукой! Тем более, ребенок у вас еще один будет, так вообще грех зло держать… |