Книга Танец с огнем, страница 44 – Весела Костадинова

Сначала просто встала под обжигающие струи воды, а потом не выдержала, села в ванную, погружаясь в горячую воду. Заработал гидромассаж — Дана едва не заплакала от ощущений. Не от боли, не от страха, а от того, насколько это было просто, человечно, нормально. Настолько забытое ощущение, что тело само начало дрожать — не от холода, а от переизбытка заботы, которой здесь, в этом доме, не должно было быть.

Она настолько позабыла о времени, что подскочила от неожиданности, когда в ванную заглянула Ангелина.

— Ты здесь почти двадцать минут, — невозмутимо сообщила женщина, быстро окидывая взглядом ванную.

— Я задумалась, — пробормотала Дана.

— Не доставляй проблем, — впервые в голосе старухи проявилось легкое раздражение, — иначе я вынуждена буду все рассказать Алексею Эдуардовичу.

— Зачем здесь ванная, если я даже не могу в ней побыть? — не выдержала Дана.

Ангелина помолчала. Потом кивнула.

— Отдыхай, — и вышла прочь, впрочем двери закрыла не до конца.

Дане вдруг стало все равно. Измученное, уставшее тело хотело отдыха.

Яров уехал из дома следующим утром. Она даже не знала, что ночью он ходил как зверь в своем кабинете, борясь с собственными демонами, которые душили его душу. А утром, стоя у окна, увидела знакомую фигуру, садящуюся во внедорожник. И почувствовала облегчение, точно даже дышать стало легче.

Его не было дней десять. И Дана даже стала выходить из комнаты. В библиотеке, огромной и богатой нашла книги, зарываясь в них от мрачных будней. Здесь были книги на русском, английском, французском; старинные издания в потертых кожаных корешках с золотым тиснением, современные тома в ярких обложках, собрания сочинений, атласы, мемуары, поэзия, даже несколько потрепанных детективов в мягкой обложке, читать которые она не стала.

Приходила сюда каждый день. Сначала садилась в глубокое кожаное кресло у окна, потом устраивалась на диване перед камином, зарываясь в плед, который нашла в одном из ящиков. Она читала жадно, взахлеб — то Достоевского, то Хемингуэя, то старую английскую классику, то случайные сборники стихов, где попадались строки, от которых вдруг перехватывало дыхание.

Иногда Ангелина приносила ей чай — крепкий, с лимоном, в тяжелой фарфоровой чашке с золотым ободком — и ставила на столик рядом, не говоря ни слова. Дана уже не вздрагивала от ее шагов. Она просто кивала — коротко, почти благодарно — и продолжала читать.

Иногда она поднимала голову, задумываясь. За десять дней в доме монстра она прочла больше книг, чем за 4 года жизни с Маратом, хотя читать любила всегда. Но ее муж редко оставлял ей свободного времени — встречи, обязанности, ведение дома… Тогда это казалось нормальным — она, замужняя женщина, которая помогает мужу. Вот только чем? Организованными приемами? Или встречами с женами таких же бизнесменов? Благотворительными проектами, в которых она не решала ничего?

Когда эта мысль впервые пришла ей в голову — острая, как осколок стекла под кожей, — Дана замерла с книгой на коленях. Захотелось завыть. Не закричать, не заплакать — именно завыть, по-звериному, долго и надрывно, чтобы наконец выплеснуть наружу всю эту пустоту, которую она четыре года называла «нормальной семейной жизнью». Сейчас, когда у нее в запасе оставались считанные месяцы жизни, она могла себе позволить понять, какой же была ее жизнь с Маратом.