Книга Танец с огнем, страница 45 – Весела Костадинова

Пустой.

Такой же как станет смерть.

Когда снова вернулся Яров, Дана ощутила это всем своим существом. Просто проснулась на диване, на котором читала и поняла — он дома. Вошедшая через пол часа в библиотеку Ангелина подтвердила ее ощущения.

— Алексей Эдуардович велел вам поужинать с ним в семь часов.

Одна фраза от которой холод пробрал до костей.

Дана медленно кивнула, ожидая от Ангелины дальнейших указаний. Но их не было.

Она отложила книгу и вернулась к себе в комнату. Часы показывали начало шестого.

Села на кровать, задумавшись. Марат всегда любил, когда она ужинает с ним при полном параде — легкий макияж, укладка, платье. Даже дома ужин с ним был событием, которое нужно правильно подать. Но сейчас ей никто ничего не говорил и не указывал, что одевать. Что не будет раздражать зверя? Как спуститься к нему и не вызвать всплеск его ненависти?

Ей было страшно. Она стояла перед раскрытым шкафом, скользя глазами по одежде, и никак не могла сделать выбор. Поэтому к половине седьмого переоделась в белые джинсы, простую рубашку и заплела волосы в длинную, затейливую косу, сложную — с переплетениями, тонкими прядями, которые она вытаскивала наружу, чтобы создать объем и легкую небрежность. Марат называл косы деревенской привычкой, но ей они нравились.

Яров молча ждал ее в столовой, куда и проводила женщину Ангелина. Он сидел во главе стола, в черной рубашке, ворот которой был расстегнут на верхнюю пуговицу, а рукава закатаны до локтей — неформальный вид. Выглядел усталым — по-настоящему, глубоко усталым: тени под глазами стали гуще, кожа вокруг них пожелтела, а плечи, обычно прямые и напряженные, как у человека, который всегда готов к удару, чуть опустились. Но при этом — спокойным. Бросил на нее беглый взгляд, и уголки изуродованных губ едва заметно дрогнули. Дана не поняла, было ли это одобрение или брезгливость.

Повинуясь все тем же молчаливым приказам Ангелины, она села за стол напротив него. Чувствовала его тяжелый взгляд, но не поднимала глаз. Не хотела видеть это лицо. Не хотела видеть, как шрамы двигаются, когда он говорит, как они искажают каждую эмоцию, превращая улыбку в гримасу, а гнев — в маску из кошмаров. Да и сам ужин казался фарсом, спектаклем нормальности в аду.

— Не любишь рыбу? — ровно спросил он, замечая, что она едва прикоснулась к еде.

Вопрос казался жуткой насмешкой — она в принципе не могла есть под его взглядом. Стараясь не злить маньяка, Дана поднесла вилку к губам и проглотила кусочек великолепно запеченной форели.

— Я порчу тебе аппетит, — с усмешкой констатировал он. — Да, наверное, наблюдать как я ем — тот еще квест и удовольствие. Особенно когда каждый мой глоток напоминает тебе, что напротив сидит человек, который выглядит так, будто его лицо жевала мясорубка.

Дана замерла от ужаса, понимая, что любая ее фраза теперь может вызвать приступ гнева.

— Я… — слова застряли в горле, и это было не метафорой — она действительно не могла найти слов.

— Боишься, что наброшусь на тебя… — закончил он, отпивая вина и наливая ей немного, тут же разбавляя водой. — Если не любишь что-то, достаточно сказать Геле о своих предпочтениях, — добавил все так же спокойно. — Не хочешь есть — не ешь…. Я не стану запихивать в тебя еду силком, Дана. Если только ты не решишь уморить себя голодом… тогда разговор будет другим.