Книга Танец с огнем, страница 43 – Весела Костадинова

— Какого черта ты еще здесь? — рявкнула она на Лоскутова, который с невозмутимым видом снимал цедру с апельсина.

— Компенсируй мне 45 000 которые я заплатил за месяц жизни здесь, плюс 15 000 — неустойки, плюс 10 000 — морального ущерба и я подумаю, чтобы съехать в соседнее здание, — невозмутимо ответил тот, поднимая на нее зеленые глаза. — Ужинать будем, беглянка? Аппетит еще не нагуляла?

Она стояла, со злостью глядя на него — спокойного, в черной рубашке с закатанными рукавами, а глаза сами собой замечали детали, которые раньше она фиксировала чисто интуитивно: комплекция, как у брата, хотя Алексей был все-таки мощнее, цвет волос, поза в которой он сидел. Различались глаза, у Алексея они всегда были темно-серыми, цвета мокрого асфальта после ливня, холодными и непроницаемыми. А здесь — яркая, живая зелень, с золотыми искрами, которые вспыхивали, когда он поворачивал голову к свету.

Она невольно задержала взгляд на его лице подольше. Красивое. Не то чтобы смазливо-киношное, а именно приятное, цельное: резкие линии скул, чуть кривоватая улыбка, которая всегда начиналась с одного уголка рта, небольшой шрам над левой бровью — тонкий, старый, почти незаметный, если не приглядываться. Все это складывалось в образ, который одновременно раздражал и… притягивал. Черт, только этого сейчас не хватало.

Анатолий, словно почувствовав, куда именно смотрит женщина, медленно поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза — спокойно, без вызова, но и без тени смущения. Потом чуть кивнул, будто подтверждая ее невысказанную мысль.

— Да, — произнес он тихо, но очень отчетливо. — Мы с ним похожи. Генетику, увы, никто не отменял. Внешность у нас обоих — от отца. Тот был… кобелиной знатной. Наплодил клонов.

Он усмехнулся — коротко, безрадостно, больше для себя, чем для нее, и отложил нож, которым только что снимал цедру.

— Не удивлюсь, если где-то по свету до сих пор бродят еще пара-тройка наших «братьев по папе». Он, конечно, всегда клялся, что мы с Лешкой — единственные, но… его клятвы стоили примерно столько же, сколько его обещания вернуться к ужину. То есть — ничего. Дана, сядь, пожалуйста, у меня шея болит смотреть на тебя снизу вверх.

Она вздохнула и села на высокий стул.

— И нечего на меня так смотреть, — проворчал он, поднимаясь, доставая из духовки мясо и накладывая его по тарелкам. — Я все равно не уеду, пока ты не будешь в состоянии меня слушать.

— Ты уже все сказал, — буркнула женщина. — Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим психопатом-братом.

Лоскутов вздохнул, потирая бровь. Внезапно Дана поняла, что часто видела такое движение и у Алексея.

Он тоже потирал бровь, когда…. Психовал.

2009 г.

Он не пришел к ней ни в ту ночь, ни в следующую, ни через несколько дней. Она почти не вставала с кровати, прислушиваясь к звукам дома. К голосам снаружи, в шагам на первом этаже — все ожидала услышать как скрипят ступени под тяжестью Ярова, услышать тяжелое дыхание у себя над ухом.

Но он не приходил, словно вообще забыл о пленнице у себя в доме. Только молчаливая Ангелина приносила еду, иногда качая головой.

На третий день лежать стало невыносимо. Женщина встала, пошатываясь, и прошла в душ. Нет, не душ, в ванную комнату — большую, чистую, уютную. Пол был выложен крупной светло-серой плиткой, подогрев работал так мягко, что босые ступни едва замечали переход от холода паркета к теплу. На широких полках — стопки белоснежных полотенец, сложенных идеальными квадратами, пушистый халат цвета слоновой кости на вешалке, флаконы с гелями для душа, каждый с аккуратной этикеткой: лаванда, белый чай, сандал и бергамот, морская соль с эвкалиптом. Дорогой шампунь в матовом стекле, кондиционер, масло для тела.