Книга Твоё идеальное чудовище, страница 4 – Филиппа Фелье

Затем, не разрывая контакта глаз, он достаёт телефон из кармана брюк. Принимает вызов, хотя я не слышу ни звонка, ни вибрации. Отвечает коротко и лаконично.

— Уже? Принято, Кимчи, – хмыкает он, убирая телефон обратно.

И… смотрит на меня как-то по-новому. Со странным интересом.

— Ты вызвала скорую, – констатирует он.

Я сглатываю. Получается слишком громко.

Пытаюсь отвести взгляд, но не могу перестать смотреть на его улыбку, которая становится шире.

И я неуверенно киваю.

— Достаточно, – произносит он.

Достаточно? Он… отпустит нас или… добьёт, после информации про скорую?

Он разворачивается и идёт к распахнутой настежь входной двери, за которой – тёмная ночь. Останавливается на пороге, наполовину повернувшись ко мне. Силуэт на фоне темноты кажется ещё более нереальным.

— На выход, – сухо приказывает он, но я не двигаюсь с места. Просто не могу.

Тело не слушается. Мышцы деревянные. В груди – пустота.

Уйти – значит бросить Тима одного. Умирать в доме, наполненном мертвецами. Я не могу.

— Значит я зря потратил время, – вздыхает он и делает шаг к Тиму, держа нож наготове.

Я тут же вскакиваю на ноги.

— Нет! Не надо! – подбегаю к нему, становясь между ним и братом. – Я иду, иду… только позволь ему жить…

Сердце бьётся в рёбра. Будто выход ищет.

Он смотрит на меня сверху вниз. Внимательно.

Потом кивает на дверь, приказывая выходить.

И я иду.

Кроссовки ступают по липкому, холодному полу, минуя то, на что нельзя смотреть. Под ногами чавкает густая жижа, оставляя рваные багровые следы моих подошв.

Прохожу мимо него, в ожидании, что он схватит и воткнёт окровавленное лезвие мне в сердце. Но он не двигается. Только провожает меня взглядом.

А я замираю на пороге, бросаю последний взгляд на Тима. Секунды тянутся минутами. Мне не убежать. Ведь если побегу, то псих добьёт Тима.

Младший брат. Мой единственный родной человек в этом мире.

Пожалуйста… выживи.

Убийца подталкивает меня в спину, и я чуть не скатываюсь с обледеневших ступеней.

Кроссовки оставляют кровавый след.

Псих идёт следом.

Я делаю вдох.

Где скорая и полиция, когда они нужнее всего? Тишина простирается на километры вокруг. Никаких сирен. Никаких соседей или случайных проезжих машин. Глушь.

Никакой надежды…

Холодный ночной воздух бьёт в лицо, но это не помогает очистить лёгкие от запаха крови.

Он въелся в меня. Впитался в кожу.

От него тошнит.

На стоянке несколько машин, среди которых чёрный внедорожник. Он подталкивает меня к нему. Щёлкает брелоком, фары мигают.

— Садись.

Я открываю дверь и опускаюсь на пассажирское сиденье. Холодная кожа кресла замораживает внутренности. Я обнимаю себя за плечи, пытаясь хоть как-то прикрыться, но это бессмысленно. Дрожь не прекращается.

Куда и зачем он меня увозит? Как долго я проживу? Успеют ли спасти Тима?

Миллион вопросов роятся в голове. Но ответов нет.

Он садится за руль, заводит двигатель. Рычание мотора звучит неприлично громко в звенящей тишине этой ночи. Маска летит на заднее сиденье, и я вижу его лицо. Молодое. Красивое. И совершенно пустое, как у куклы. Или у ангела с витрины похоронного бюро.

Машина трогается с места, плавно выезжает по гравийной дорожке, увозя меня от дома-склепа. От Тима. В темноту, которая теперь кажется единственным, что ждёт меня впереди.