Книга Твоё идеальное чудовище, страница 3 – Филиппа Фелье

Прищуренный холодный взгляд впивается в меня. И я тараторю:

— Я всё поняла. Я всё сделаю как скажешь. Только отпусти его. Пожалуйста.

— Отпустить? Нет. Я убью его. А ты... пойдёшь со мной.

Дарина

— НЕТ! – крик вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать. – Он… Он ничего никому не скажет. Клянусь!

— Он твой трахарь?

— Что…

— Почему ты его так защищаешь?

— Нет он… – я смотрю на Тима и сглатываю солёную влагу. – Он мой брат…

— Врёшь. – Усмехается он, прижимая лезвие к шее Тима. На коже выступают первые багряные капельки. – Он точно трахал тебя. Вы ведь даже не похожи.

Я рвусь к нему, чтобы остановить, но замираю, так и не прикоснувшись.

— Это правда! Правда! Я… У меня… У меня никого не было. Пожалуйста! Умоляю… остановись… – голос срывается на еле слышный шёпот.

Он щурится. Ухмылка почти пропадает, сменяясь задумчивостью.

— Я ведь могу проверить твои слова. Здесь и сейчас.

Я вздрагиваю.

Здесь и сейчас. Он хочет сделать это со мной посреди кровавого ужаса…

Меня бьёт крупная дрожь. Мышцы напряжены до предела.

— Д-да… – отвечаю дрожащим голосом, и опускаю взгляд. – Ты можешь это сделать.

Он хмыкает. Слегка надменно. Самоуверенно. И очень опасно.

— Что угодно, – продолжаю я. – Только… остановись.

На его лице снова мелькает непонятная эмоция.

— Ты же не думаешь, что можешь мной командовать. Верно?

— Нет. Конечно, нет, – я мотаю головой так сильно, что внутри всё переворачивается.

Он переводит взгляд на Тима. Смотрит пристально. Всего несколько секунд, но они кажутся вечностью.

— Ему повезло. Рана не смертельная. Скоро очнётся, – он то ли рассуждает вслух, то ли констатирует факт.

Моё сердце бьётся чаще. В крови бурлит настоящая паника. Ведь если Тим очнётся, то он точно его убьет. Я должна спасти брата. Обязана сделать это.

— Как раз, когда я буду тебя трахать, – заканчивает он.

Сердце останавливается. Чтобы сорваться на бешенный бег.

Он поднимается и подходит неслышным шагом охотника. Поднимает моё лицо за подбородок.

Глаза в глаза. Его лёд против моих горячих слёз.

— Давай, докажи свои слова, – говорит он.

— Хорошо! Я всё сделаю... – киваю. Не ему, себе.

Медленно поднимаю окровавленные руки. Пальцы не слушаются, скользят по пуговицам шелковой блузки. Первая пуговица. Вторая. Со щелчком.

Кожей чувствую его взгляд. Методичный, как сканер, считывающий каждый сантиметр, каждую родинку и гусиную кожу.

— Смотри мне в глаза, – говорит он.

Я послушно поднимаю взгляд. Но нахожу в этом спасение. Или просто придумываю его.

Смотреть в глаза – значит не видеть, как его взгляд скользит по телу. Значит найти в синих безднах хоть какую-то точку опоры. Значит, хоть в чём-то сохранить иллюзию достоинства.

Блузка расстёгнута. Я медленно стягиваю её с плеч, позволяя ей соскользнуть на окровавленный паркет. Рубашка тут же прилипает к полу, пропитываясь алым. На мне – только лифчик. Холодный воздух обнимает обнажённую кожу. Я покрываюсь мурашками и дрожу. Хочется зажмуриться, но я выполняю приказ – смотрю в синие глаза.

И чувствую себя загипнотизированной. От этих бездн невозможно оторваться.

Он рассматривает меня. Беззастенчиво. Нагло. Его взгляд ощущается физическим прикосновением. Вот, он касается ключицы, скользит ниже. Хочу зажмуриться, чтобы не видеть, как он по-хозяйски исследует моё тело. Но терплю.