Книга Твоё идеальное чудовище, страница 7 – Филиппа Фелье

Она в панике перелазит на заднее сиденье. На четвереньках.

Сбоку мелькает хорошая задница, обтянутая джинсами. И я залипаю на ней. Сначала скосив взгляд, затем в зеркало заднего вида. В паху напрягается.

Дарина забивается в угол, поджав ноги. Вся под моей курткой помещается почти. Такая маленькая. Хрупкая… Даже испуганная, она не истерит. Слёзы злые, сдержанно скатываются по лицу. От этого вида внутри всё сладко сжимается.

— Сиди, и чтоб не звука, – командую ей, и выхожу из тачки, заблокировав двери.

Она в моей власти. С незнакомым парнем в чужой крови. Но все её мысли заняты… блядь братом!

Её страх, дыхание, каждый мускул – всё это должно быть откликом на меня. На мой гнев, мою милость. А она думает о каком-то мальчишке.

Делаю вдох.

Ледяной воздух прочищает голову. Но мне всё равно мерещится её запах, поселившийся в носу. Страх и её сладкий аромат. Вкусно.

Я уже знаю, что спасу Тима. Он пригодится для контроля… а если нет, то решить это быстро.

Телефон удобно лежит в руке. Набираю знакомый номер, уже зная, что примерно услышу.

Он отвечает гудке на четвёртом.

— Если звонишь, значит пахнет деньгами. Или ты в дерьме, – голос Дока в трубке спокойный, но в нём чувствуется ленивая усмешка.

— Один раненый, – хриплю я, и диктую адрес. – У тебя двадцать минут, пока мусора не приехали.

— Какие мы сегодня социально ответственные, – в трубке слышится негромкое щёлканье зажигалки. – Я не скорая, Художник. Я – стационар. Тебе надо – вези сюда.

— Нет Док, ты метнёшься и заберёшь раненого.

— Так, я понял. Бывай, – ровный голос Дока становится низким и тяжёлым.

— Доплачу, – говорю я волшебную фразу.

Этот жадный хер – божественный мать его доктор. Но деньги для него на первом месте. Всегда.

После секундной паузы, он хмыкает.

— Двойной тариф, – скучающе говорит он. То есть даже не торгуется, а констатирует факт блядь. – Но гарантий нет. За двадцать минут добраться до той дыры…

— Докину сверху. За скорость, – я почти рычу.

— Оки-Доки. Счёт пришлю почтой, – он усмехается. – Как твоя выставка?

— Иди нахер, – я отбиваю звонок, обрывая его хриплый смех и фразу: «Я вообще-то твой…»

Чёртов фан, скупающий мои картины оптом.

Вот же… ублюдский Док. Всегда умеет вывести меня из себя. Но лучше него врача не найти. Вытащит даже с того света, если ты недалеко ушёл.

Вдыхаю морозный воздух, выдыхаю пар. Оборачиваюсь.

Дарина сжимается в комок на заднем сидении. Бросает на меня настороженные взгляды.

Вот и что мне с тобой делать, Мышка? Сломать здесь, в этой железной консервной банке, запачканной снегом и чужой кровью? Или отложить десерт, чтобы съесть его медленно, в правильной обстановке, с правильным оформлением?

Разблокирую и открываю дверь. Тёплый воздух вырывается из салона с её ароматом. Моя тень накрывает её полностью.

Из-под моей куртки выглядывают джинсы, замаранные в бордовом, липком напоминании о работе. Эта деталь ей не идёт. Ей подойдёт быть голой.

Я делаю шумный вдох.

— Снимай их. Сейчас же.

Дарина

Он захлопывает дверь, блокируя замки. Запирает меня.

Запах крови, въевшийся в ноздри, смешивается с его ароматом. Айсберг и острый перец. И это то, что я запомню навсегда… если выживу.

Он говорит по телефону. Слов не разобрать. Его лицо искажается. Кто-то выводит его из себя.