Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 282 – Олдос Хаксли

Риверс отпил немного виски с содовой, поставил стакан и некоторое время молча посасывал трубку.

— Помню один особенно поучительный уик-энд, – продолжал он, улыбнувшись воспоминанию. – Шла моя первая весна с Маартенсами. Мы поехали в их загородный домик в десяти милях от Сент-Луиса. Субботним вечером, после ужина, мы с Рут отправились наблюдать за звездами. За домом был небольшой холм. С его вершины перед взглядом открывалось все небо от горизонта до горизонта. Сто восемьдесят градусов бесконечной неизъяснимой тайны. Чудесное местечко, где можно просто сидеть и молчать. Но в те дни я еще чувствовал себя обязанным развивать умы. Нет бы оставить девочку спокойно любоваться Юпитером и Млечным Путем – я сыпал скучными фактами и цифрами – расстояние в километрах до ближайшей звезды, диаметр галактики, последнее сообщение о спиральной туманности из обсерватории Маунт-Вилсон. Рут слушала, однако ее юный ум не желал развиваться. Вместо этого ее охватил какой-то метафизический ужас. Огромные расстояния, не укладывающиеся в голове промежутки времени, невообразимое множество далеких миров, скрытых за еще более далекими мирами. А мы здесь, перед лицом бесконечности и вечности, забиваем себе головы учебой и домашними делами, боимся куда-то опоздать, выбираем цвет лент в косичках, переживаем за оценки по алгебре и латинской грамматике. Вдруг в рощице за холмом заухала сова, и метафизический страх Рут сменился настоящим, хотя и с мистическим налетом. Мурашки на коже объяснялись суеверием, что совы – колдовские птицы, приносящие несчастье, вестники смерти. Естественно, Рут знала, что все это чепуха, но как же интересно было притворяться, что она в это верит! Я стал ее высмеивать, однако она вошла в роль и начала выдумывать оправдания своим страхам.

«В прошлом году у одной девочки из моего класса умерла бабушка, – сообщила она. – И в ту ночь у них в саду кричала сова. В центре Сент-Луиса, где сроду не водилось никаких сов».

Будто бы в подтверждение ее слов из рощи вновь раздалось зловещее уханье. Рут вздрогнула и взяла меня за руку. Мы начали спускаться с холма.

«Если бы я пошла сюда одна, то умерла бы от страха, – сказала она, а мгновение спустя добавила: – А вы читали “Падение дома Ашеров”?»

Она явно горела желанием поведать мне эту историю, и я сказал, что не читал. Рут начала рассказ:

«В общем, там были брат и сестра Ашеры, они жили в доме вроде замка на берегу ужасно черного, жуткого пруда, а на стенах плесень, и брата зовут Родерик, и у него настолько богатое воображение, что он может запросто говорить стихами, и он такой угрюмый и красивый, с огромными глазами и тонким еврейским носом, и его сестра тоже, они близнецы, а зовут ее леди Мэдилейн, и оба страдают таинственным нервным недугом, а у нее бывают каталептические припадки…»

Мы брели под звездами по заросшему травой холму, и она рассказывала мне отрывки из Эдгара По, местами сбиваясь на школьный жаргон. Выйдя на дорогу, мы двинулись к темной стене леса. Тем временем несчастная леди Мэдилейн скончалась, а юный мистер Ашер бродил среди своих заплесневевших гобеленов в состоянии, близком к помешательству, что неудивительно.

«Разве не говорил я тебе, что мои чувства изощренны? – провозгласила зловещим шепотом Рут. – Я слышал, как она впервые едва заметно пошевелилась в гробу. Я услыхал это… много, много дней назад…»