Онлайн книга «Контрапункт; Гений и богиня»
|
— Что вы, что вы! – Мистер Куорлз настолько оправился от первого потрясения, что наконец обрел дар речи. Это ужасно, это неслыханно! Он чувствовал себя уничтоженным, опозоренным, опустошенным. — «Что вы, что вы», – передразнила она. – И в театре-то приличные места не можете взять. А когда дело доходит до того, чтобы амурничать, – Господи Боже мой! Паршивая жирная свинья! А послушать вас, так выходит, что от вас все женщины без ума, вроде как от Родольфо Валентино. Это от вас-то! Да вы посмотрите на себя в зеркало. Рожа как красное яйцо. — Какие выражения! — А еще болтает о любви – это с такой-то рожей! – продолжала она все более пронзительным голосом. – Старая свинья! А девушке не нашел что подарить, только паршивые старые часы да серьги, да и в тех камни фальшивые, мне ювелир сказал. А теперь, в довершение всего, у меня будет ребенок. — Ребе-енок! – недоверчиво повторил мистер Куорлз: сбывались его самые мрачные предчувствия. – Не может быть! — Да, ребенок! – заорала Глэдис и топнула ногой. – Вы что, оглохли, старый болван? Да, ребенок. За этим я сюда и приехала. Я не уйду отсюда, пока… В это самое мгновение из сада через стеклянную дверь вошла миссис Куорлз. Она только что была у Марджори и пришла сказать Сидни, что она пригласила молодую чету сегодня к обеду. — Ах, простите, – сказала она, останавливаясь на пороге. Наступило минутное молчание. Потом, обращаясь на этот раз к миссис Куорлз, Глэдис снова дала волю своему бешенству. Через пять минут она еще более несдержанно рыдала, а миссис Куорлз старалась ее утешить. Сидни воспользовался случаем и выскользнул из комнаты. Когда гонг прозвонил к ленчу, он прислал сказать, что чувствует себя очень плохо и просит прислать ему в комнату два яйца всмятку, гренков с маслом и компота. Тем временем в кабинете миссис Куорлз заботливо склонялась над Глэдис, рыдавшей в кресле. — Успокойтесь, – повторяла она, поглаживая девушку по плечу. – Успокойтесь, не нужно плакать. – «Бедная девушка! – думала она. – А какие ужасные духи! Как мог Сидни… И все-таки бедная девушка, бедная девушка!» – Не надо плакать. Возьмите себя в руки. Все будет хорошо. Рыдания Глэдис постепенно затихали. Спокойный голос миссис Куорлз продолжал говорить слова утешения. Девушка слушала. Вдруг она вскочила. Миссис Куорлз увидела издевательское выражение на ее залитом слезами лице. — Хватит, заткнитесь! – саркастически сказала она. – Заткнитесь! Вы что, меня за маленькую принимаете? Ишь, разговорилась! Зубы заговорить мне хотите, да? Чтобы я ничего не требовала? Деточка, будьте паинькой, так, что ли? Не на таковскую напали. Ничего у вас из этого не получится. И вы это очень скоро узнаете. С этими словами она выскочила из комнаты в сад и скрылась. XXXII Элинор сидела одна в маленьком домике в конце тупика. Слабые отголоски уличного движения ласкали теплую тишину. Старое саше ее матери населяло атмосферу бесчисленными воспоминаниями детства. Она ставила букет роз в вазу; огромные белые розы с лепестками из мягкого фарфора, огненные розы, похожие на языки замороженного душистого пламени. Куранты на камине неожиданно отзвонили восемь раз; согласное дрожание грустно угасало, уходя в небытие, как музыка на отходящем корабле. Половина четвертого. А к шести она ждала Эверарда. Ждала Эверарда, чтобы выпить с ним коктейль, объясняла она самой себе, а потом ехать с ним обедать и в театр. Вечер, обычный вечер, такой же, как все другие вечера. Она повторяла себе это потому, что в глубине души она знала, она была пророчески уверена, что этот вечер ничем не будет похож на другие вечера, что он будет самым важным и решающим. Ей придется решать, ей придется выбирать. Но она не хотела выбирать; вот почему она старалась поверить, что это будет такой же вечер, как все другие, с такими же развлечениями, как всегда. Она точно осыпала труп цветами. Горы цветов. Но труп был тут, несмотря на скрывавшие его лилии. А выбирать придется, несмотря на обед у Кетнера и на посещение театра. |