Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 227 – Олдос Хаксли

— Молодая ле-еди? – с удивлением повторил он, снимая пенсне.

— Да, это я, – сказал знакомый голос, и в комнату, отстранив горничную, влетела Глэдис.

При виде ее мистера Куорлза охватило тревожное предчувствие. Он встал.

— Можете идти, – с достоинством сказал он горничной. Та вышла. – Мое дорогое дитя! – Он взял Глэдис за руку. – Какой сюрприз!

Глэдис вырвала руку.

— Да уж точно приятный сюрприз! – саркастически ответила она. В минуты волнения она говорила еще более неправильно, чем всегда. Она села или, вернее сказать, решительно водрузила себя в кресло. «Вот она я, – говорила вся ее поза, – и отсюда я не уйду». Или, может быть, даже: «На-кась, выкуси».

— Конечно, приятный, – медоточиво говорил мистер Куорлз, чтобы что-нибудь сказать. «Какой ужас, – думал он. – Чего ей нужно? И как бы поскорее выставить ее из дому?» В случае необходимости, впрочем, он скажет, что ему нужно было срочно перепечатать некоторые материалы и он вызвал ее. – Но кто бы мог ожидать, – добавил он.

— Да уж верно, никто. – Она сжала губы и посмотрела на него – и выражение ее глаз вовсе не понравилось мистеру Куорлзу, – словно ожидая чего-то. Чего?

— Разумеется, я очень рад видеть вас, – продолжал он.

— Ах, вы очень рады? – Она угрожающе засмеялась.

Мистер Куорлз взглянул на нее и испугался. Он просто ненавидел эту девицу. Теперь он удивлялся: как это он мог желать ее?

— Очень рад, – повторил он с еще большим достоинством: самое главное – сохранять достоинство и превосходство. – Но…

— Но… – отозвалась она.

— Но, знаете, я считаю, что с вашей стороны было несколько опрометчиво приезжать сюда.

— Он, видите ли, считает, что это опрометчиво, – сказала Глэдис, точно обращаясь к незримому третьему лицу.

— Не говоря уже о том, что я не вижу в этом никакой необходимости.

— Ну насчет необходимости это не вам судить.

— В конце концов, вы отлично знали, что, если бы вам захотелось увидеть меня, вам стоило только написать, и я приехал бы немедленно. Так зачем же приезжать сюда? – Он ждал ответа. Но Глэдис молчала и только смотрела на него, и в ее зеленых глазах была жестокость, а улыбка сжатых губ скрывала одному богу известно какие опасные мысли и чувства. – Я, серьезно, недоволен вами. – Мистер Куорлз делал ей выговор тоном внушительным и полным достоинства, но добродушно – всегда добродушно. – Да, серьезно, недоволен.

Глэдис закинула голову и издала короткий, пронзительный смех, похожий на смех гиены.

Мистер Куорлз растерялся. Но он не терял достоинства.

— Вы можете смеяться, – сказал он, – но я говорю вполне серьезно. Вы не имели права приезжать. Вы отлично знаете, как важно, чтобы никто ничего не заподозрил. Особенно здесь – здесь, в моем собственном доме. Вы это знаете.

— Да, знаю, – повторила Глэдис, кивая головой. – Именно поэтому я приехала. – На секунду она замолчала. Но ее бурные переживания не давали ей молчать. – Потому что я знала, что вы трусите, – продолжала она, – да, трусите: а вдруг люди поймут, какой вы есть на самом деле. Грязная старая свинья. – И вдруг, потеряв всякую власть над собой, она в бешенстве вскочила на ноги и с таким угрожающим видом двинулась на мистера Куорлза, что он отступил на шаг. Но ее нападение ограничилось словами. – Напускаете на себя такую важность, будто вы принц Уэльский. А девушку водите обедать в закусочную. И всех ругаете, хуже, чем пастор; а сами-то хороши! Грязная старая свинья – вот кто вы такой! А туда же, говорит, что любит меня! Знаем мы эту любовь. Девушка с вами спокойно в такси проехать не может. Паршивая скотина! А еще…