Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 182 – Олдос Хаксли

Наступило молчание. Элинор думала, что с ее стороны очень нехорошо относиться к Марджори с таким безразличием. Но ничего не поделаешь. Она заставляла себя вспоминать, как ужасна была жизнь этой несчастной женщины, сначала с мужем, теперь с Уолтером. Просто ужасна! Но эти немыслимые позвякивающие серьги из поддельного нефрита! А ее голос, а ее манеры…

— Неужели мужчины так легко идут на приманку? И на такую дешевую? Такие мужчины, как Уолтер? Как Уолтер? – повторила она. – Как могут мужчины быть такими… такими…

— Свиньями? – докончила Элинор. – Как видите, могут. Хотя это довольно странно. – «А может быть, – подумала она, – было бы лучше, если бы Филип больше походил на свинью и меньше на рака-отшельника? Свиньи ближе к человеку – какими бы свиньями они ни были, они все-таки ближе к человеку. Тогда как раки-отшельники изо всех сил стараются быть моллюсками».

Марджори покачала головой и вздохнула.

— Непонятно, – сказала она с убеждением, показавшимся Элинор довольно смешным. «Интересно, какого мнения эта женщина о самой себе?» – подумала Элинор. Но Марджори была высокого мнения не о себе, а о добродетели. Воспитание приучило ее считать уродливыми порок и животную природу человека, прекрасными – добродетель и духовное начало. Холодная по натуре, она не понимала чувственности. То, что Уолтер неожиданно превратился из того Уолтера, каким она его знала, в «свинью», по выражению Элинор, казалось ей непонятным вовсе не потому, что она была высокого мнения о собственной привлекательности.

— К тому же не забывайте, – сказала Элинор, – что, с точки зрения мужчин, подобных Уолтеру, Люси имеет еще одно преимущество: она женщина с темпераментом мужчины. Мужчины умеют получать удовольствие от случайных встреч. Женщины в большинстве своем этого не умеют: им нужно любить. Им необходимо что-то переживать. Без этого они не могут. Но есть другие женщины – их немного, и Люси – одна из них. Она по-мужски безразлична. У нее чувственность существует независимо от души.

— Какой кошмар!

Элинор заметила, как вздрогнула Марджори, и у нее немедленно появилась потребность противоречить ей.

— Вы думаете? А по-моему, этой способности можно позавидовать. – Она рассмеялась. Ее цинизм глубоко шокировал Марджори. – Для такого робкого и застенчивого мальчика, как Уолтер, в этой беззастенчивости должно быть что-то волнующее. По темпераменту она полная противоположность ему. Люси беспечна, неразборчива в средствах, своевольна, бесстыдна. Я прекрасно понимаю, что она могла вскружить ему голову. – Она подумала об Эверарде Уэбли. – Сила всегда привлекательна. Особенно если сам человек слаб, а Уолтер именно таков. Люси – это, безусловно, сила. Вам лично этот род силы может не нравиться. – Ей самой не очень нравилось энергичное честолюбие Уэбли. – Но нельзя не восхищаться силой как таковой. Это как Ниагара. Она прекрасна, хотя вы, пожалуй, не хотели бы оказаться на ее пути. Разрешите мне взять еще хлеба с маслом. – Она намазала себе ломтик. Марджори из вежливости тоже взяла кусочек. – Замечательный черный хлеб, – заметила Элинор. Про себя она удивлялась, как мог Уолтер жить с женщиной, которая оттопыривает мизинец, держа чашку, откусывает такие крошечные кусочки от ломтя хлеба и жует одними передними зубами, точно морская свинка, как будто процесс еды был сам по себе чем-то неизящным и унизительным.