Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 184 – Олдос Хаксли

Он собирался отложить дневник, когда в голову ему пришла новая мысль. Он снова открыл дневник.

Пусть это будет аквариум в Монако. Описать Монте-Карло и всю Ривьеру как океан с глубоководными чудищами.

Он закурил сигарету и снова погрузился в чтение. В дверь постучали. Он встал и открыл: это была Элинор.

— Ну и денек! – Она бросилась в кресло.

— А что нового у Марджори? – спросил он.

— Нового? – вздохнула она, снимая шляпу. – Ничего. Несчастная женщина! Она все такая же жуткая. Но мне искренне жаль ее.

— А что ты ей посоветовала?

— Ничего. Что она может сделать? А как Уолтер? – спросила она в свою очередь. – Удалось тебе его пробрать с перцем?

— Боюсь, что с перцем у меня слабовато. Но мне удалось убедить его переехать с Марджори в Чэмфорд.

— Ах, удалось? Это уже много.

— Не так много, как ты думаешь. Никто не стоял мне поперек дороги. В субботу Люси уезжает в Париж.

— Будем надеяться, что она пробудет там долго. Бедный Уолтер!

— Да, бедный Уолтер! Но я должен рассказать тебе о рыбах. – Он рассказал. – Когда-нибудь, – закончил он, – я напишу современный «Бестиарий». Как это поучительно! Но ты мне ничего не сказала об Эверарде. Я совсем забыл, что ты с ним виделась.

— Я так и знала, что ты забудешь, – с горечью ответила она.

— Ты знала? Не понимаю почему.

— Я так и знала, что ты не поймешь.

— Сдаюсь, – сказал Филип с насмешливым смирением. Наступило молчание.

— Эверард в меня влюблен, – сказала наконец Элинор самым невыразительным и обыденным тоном, не глядя на мужа.

— Разве это новость? – спросил Филип. – Он, кажется, твой давнишний поклонник.

— Но это серьезно, – продолжала Элинор. – Вполне серьезно. – Она жадно ждала его ответа. Ответ последовал после небольшой паузы:

— Это уже менее забавно.

«Менее забавно». Неужели он не понимает? Ведь он же не дурак! Или, может быть, он понимает и только притворяется, что не понимает; может быть, он втайне даже рад этой истории с Эверардом? Или безразличие делает его слепым? Чего человек сам не чувствует, того он никогда не поймет. Филип не понимал ее, потому что он не чувствовал так, как чувствовала она. Он был непоколебимо уверен, что все люди такие же тепловатые, как он сам.

— Но он нравится мне, – сказала она вслух, делая последнюю отчаянную попытку вызвать в нем хотя бы подобие живого интереса к ней. Если бы он начал ревновать, или грустить, или возмущаться, как счастлива была бы она, как благодарна ему! – Очень нравится, – продолжала она. – В нем есть что-то необыкновенно привлекательное. То, что он такой страстный, такой необузданный…

Филип рассмеялся:

— О да, неотразимый пещерный человек!

Элинор с легким вздохом встала, взяла шляпу и сумочку и, перегнувшись через спинку кресла, поцеловала своего мужа в лоб, точно прощаясь с ним; потом отвернулась и, не говоря ни слова, пошла наверх в спальню.

Филип снова принялся за книгу:

Bonellia viridis – зеленый червь, встречающийся в средиземноморском ареале. Тело самки – со сливу; оно имеет похожий на струну, раздвоенный на конце, очень чувствительный к прикосновению хоботок длиной до двух футов. Самец же – микроскопический; он живет в том, что можно назвать влагалищем (видоизмененный нефридий) самки. У него нет рта; он живет паразитически, поглощая питательные вещества покрытой ворсинками поверхностью своего тела.