Книга Аркадия, страница 92 – Эрин Дум

— Ч-ч‐что?.. – пробормотала я, внезапно испугавшись темной силы, исходившей от него.

И тут Андрас сдался – мне, самому себе, тому, что бушевало в его душе. Он с силой притянул к себе и, прежде чем я успела что‐то понять, зажмурился и жадно прильнул к моим губам. По моему телу пробежала дрожь, ноги подкосились, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Сознание отключилось. На меня обрушился стремительный поток неуправляемых эмоций, и я вцепилась в Андраса, чтобы не упасть.

Его поцелуй был неистовым, полным гнева и отчаяния. Он впился в мои губы так, словно от этого зависела его жизнь, будто он не мог дышать, а я оставалась его последней надеждой. Потом Андрас прижал меня к стене, я обняла его, отвечая на поцелуй и пытаясь поспеть за его напором. Он целовал меня так жадно, что у меня земля ушла из‐под ног.

Пусть будет таким финал нашей истории. Пусть это станет нашей последней страницей – горькой и необыкновенной, украшенной золотым орнаментом, которую читаешь со слезами облегчения.

Скажи мне, что все кончится так. Вырви все следующие страницы, прошу, скомкай их, пусть у нашей истории будет глупый счастливый конец…

— Ты сводишь меня с ума. – Он схватил мои волосы, заставляя разделить ту муку, что терзала его изнутри.

Ошеломленная, я вдохнула его горячее дыхание и посмотрела в дикие глаза, полные страдания. Никогда еще не видела его таким!

— Мне тяжело быть рядом с тобой, а теперь ты спишь в моей постели, дом наполняется твоим чертовым ароматом, а ты разгуливаешь по квартире, будто ничего и не происходит. Ты жестокая, черт возьми, – выдавил он, как будто под страшной пыткой, но которой он не хотел избежать.

Я постаралась восстановить дыхание. Наверное, это он пытался сказать мне. Андрас прижался лбом к стене рядом со мной, словно обессилев.

— Кричи на меня, если хочешь. Толкни, ударь! Скажи, что я подонок и ты меня ненавидишь, что у меня отвратительный характер и ты не хочешь меня видеть. Но прошу, только не уходи!

Его боль заполнила и мое сердце. Сожаления и старые раны разрывали ему душу. Они убедили Андраса, что любовь всегда связана со смертью. Его душа корчилась в агонии, разрываясь от чувства вины, которое изводило его, беспощадно терзало сердце и разум, наказывало за любую привязанность и шептало, что любовь оборачивается бесконечными страданиями.

Неправда, что Андрас не умел любить. Неправда, что он на это не способен. Возможно, он навсегда останется тем парнем с ангельским взглядом и дьявольской улыбкой, тем, кого никто не сможет удержать рядом. Но если он полюбит, то вырвет себе сердце голыми руками, чтобы в нем не осталось места ни для кого, кроме того, кого он любит.

Он отдал бы все тебе, и только тебе. Видел бы тебя в каждом взгляде, чувствовал в каждом прикосновении, в каждом аромате. Твой образ был бы навсегда внутри него. Скрестив руки и со своей мерзкой ухмылкой, он охранял бы воспоминания о тебе от всего мира. Защищал бы тебя молча, тайно, по‐своему – жестко и яростно, ведь он никогда не знал ласки и не ждал ничего взамен.

И если однажды ты ушла бы, то не стал бы удерживать. Но продолжил любить тебя всей душой, ты осталась бы его частью, навсегда заняв свое место в его жизни. Никто не смог бы тебя заменить.

Он уже такой для меня, только он еще не знает об этом. Для меня Андрас уже стал тем единственным, кого никто и ничто не вытеснит из сердца.