Книга Мрачная новобрачная, страница 64 – Полли Нария

— Да, секундочку…

Мужчина все понял без слов и оставил нас с бароном наедине.

— Я должна…

— Ничего ты не должна, ‒ не дал договорить мне баран. Да-да, я не ошиблась.

— Нет уж, я скажу, ‒ настояла я на своем. ‒ Спасибо тебе большое, Берт! Ты сделал для меня то, что никто другой бы не смог. И теперь я твоя должница, слышишь?

Альберт распахнул глаза. И хоть он выглядел уставшим, однако взгляд его прожигал меня насквозь. Он злился, что я спорила с ним. А я злилась, что толком и не могла его отблагодарить.

Взгляд мой зацепился за руку в перчатке. Да, я не могла касаться кожи мужчины. Я не могла запечатлеть легкий поцелуй на его щеке. Однако я могла и не дотрагиваться до него в привычном смысле слова.

Не позволяя себе оценить степень разумности поступка, я шагнула к Альберту и, взяв его облаченную в перчатку ладонь, наклонилась.

— Офелия, что ты делаешь?

Я не ответила. Не разрывая зрительного контакта, я медленно прижалась губами к холодной грубой коже, позволяя Альберту прочитать все мои мысли во взгляде. Всю ту благодарность, что я не могла выразить словами.

Глаза барона моментально потемнели, словно два бездонных омута, в которые можно было провалиться с головой. Зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, делая его взгляд еще более пронзительным и магнетическим. Казалось, что в его глазах застыла сама первобытная сила, готовая вырваться на свободу.

Что-то внутри меня трепыхнулось. Незнакомое робкое чувство.

— Офелия…

Морган позвал меня из коридора, и я резко отстранилась.

— Спасибо, ‒ прошептала я и, развернувшись на пятках, спешно направилась к выходу.

— Всегда пожалуйста, ‒ долетело до меня, прежде чем я успела уйти. Тело тут же объяла приятная теплая дрожь.

Бездна! Кажется, я пропала.

Офелия

‒ Он рассказал тебе про проклятье?

Это было первое, что спросил Морган, когда мы кое-как разместили Роберта на одном из сидений. Пришлось согнуть ему ноги и прислонить их к спинке экипажа, чтобы ютилец мог ехать лежа. Я сидела рядом с ним, придерживая обмякшее в дреме тело, надеясь, что сила Альберта помогла приемному отцу отсрочить новый приступ. По какой-то причине я была уверена, что второй не заставит себя долго ждать.

— Да, ‒ произнесла тихо, легонько поглаживая горячую ладонь Роберта. Его больше не била дрожь. И это было хорошим знаком.

Морган выдохнул и мотнул головой:

— Я уже думал, что он никогда не сознается. Он так долго держал это внутри себя…

— О таком первому встречному не расскажешь.

— И то верно, ‒ Морган вновь вздохнул. ‒ Но ты теперь часть его семьи.

Сердце сжалось в комок.

— Временная часть, ‒ я посмотрела на мужчину, ожидая, что он начнет меня успокаивать. Возможно, попытается утешить. Однако рыжик улыбался. Открыто и легко.

— Что?

— Да так, ‒ тут же отмахнулся Морган. ‒ Временные рамки ‒ понятие растяжимое, знаешь ли.

Не выдержав, я фыркнула и отвернула голову к окну, наблюдая за проносящимися за стеклом пейзажами. Думать о том, что Альберт захочет, чтобы я осталась в его жизни по истечению шести месяцев, мне казалось глупостью. Да он и сам признался, что я не в его вкусе. Конечно, кому нужна мрачная жена?

До самого лазарета мы больше не разговаривали. А когда приехали, помощники лекаря, которыми он успел обзавестись всего за сутки, перенесли Роберта в просторное помещение и уложили на свободную койку, отделенную от остальных белой ширмой. Надо отметить, что больных в лазарете было предостаточно. И выглядели они не лучшим образом: кто-то тревожно спал, кто-то тихо стонал от боли, кто-то плакал…