Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 95 – Эва Гринерс

Едва я успела крепче обнять ее, как услышала взволнованный женский голос, доносящийся откуда-то сзади.

— Лиззи! Лиззи, боже мой! Что за непоседа! Только отвернулась взять тебе кофточку, как тут же твой след простыл! Спасибо вам огромное! - обратилась ко мне женщина, молодая и весьма привлекательная. Она подбежала ко мне, тяжело дыша. Ее глаза, полные тревоги, теперь выражали облегчение и благодарность. А девчушка тем временем, сидя у меня на руках, подняла свои крошечные ручки и попыталась пальчиками поднять мою черную кружевную вуаль, заглянуть под нее. Она так потешно и сосредоточенно пыталась это сделать, что я невольно, впервые за долгое время, тихо засмеялась.

— Подожди, подожди, дорогая, - сказала я, осторожно опуская девочку на палубу. - Давай я сама.

Мы присели на ближайшую скамью. Я подняла вуаль, открывая лицо, и улыбнулась малышке, которая тут же обняла меня за шею.

— Ну вот, давай знакомиться, - проговорила я. - Я миссис Браун. А ты, наверное, Лиззи?

Женщина присела рядом, поправила свои светлые волосы и тоже улыбнулась.

— Очень приятно, миссис Браун. Я миссис Сайкс. А это моя маленькая Лиззи. Она иногда бывает такой озорницей. Вы просто спасительница! Какая прекрасная погода для такой долгой дороги, не правда ли, миссис Браун? - продолжила она без малейшей паузы, её голос был мелодичным и звонким, как пение ранней пташки. - Я всегда так радуюсь, когда море спокойное. Мой муж, Генри, он, конечно, не любит морские путешествия. Говорит, что земля под ногами должна быть твердой, как его убеждения!

Я слегка улыбнулась, и она, словно получив негласное разрешение, продолжила разговор.

Миссис Сайкс оказалась болтливой, но, к моему удивлению, совсем не утомительной. Потому что я могла не отвечать вовсе - она этого не замечала. Её монолог создавал вокруг меня подобие приятного и ненавязчивого звукового пейзажа. Это был не раздражающий шум, а скорее успокаивающий, мерный фон, который позволял моим мыслям бродить свободно, но не давал совсем погрузиться в меланхолию. Я слушала её не вникая в каждое слово, но улавливая общую канву, и это было на удивление комфортно.

— Мой Генри - железнодорожный интендант в Америке, - с гордостью сообщила она. - Ох, это такая важная должность, вы себе и представить не можете! Он отвечает за пути, за расписание, за все, что связано с движением поездов. Мы там все время в дороге, миссис Браун! То в Бостоне живем, то в Чикаго, то в Нью-Йорке. Он говорит, что наша жизнь - это постоянное движение вперед, как и эти стальные рельсы, что пронизывают всю Америку.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и тут же продолжила:

— И знаете, миссис Браун, мы ведь столько всего видим! Новые места, новые города, удивительные ландшафты, которые сменяются за окном вагона, словно картины. От бескрайних прерий до величественных гор, от густых лесов до сверкающих озер. Генри говорит, что путешествовать и видеть новые места - это самое приятное в его работе. И он прав! Хотя, конечно, иногда хочется осесть где-то, чтобы корни пустить, но что поделаешь, такова уж судьба жены железнодорожного интенданта!

Лиззи, тем временем, сидела рядом с мамой, но явно не слушала её рассказов. Она то потешно пыталась дотянуться до какой-то букашки на спинке скамьи, то, хитро улыбаясь, пряталась за мамину юбку, когда мой взгляд случайно падал на неё. Она что-то тихо бормотала себе под нос, а потом вдруг звонко рассмеялась, когда официант принес нам чай. Её детская непосредственность была такой чистой и искренней, что невольно вызывала улыбку.