Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 80 – Эва Гринерс

— Ах, какой чудесный день! - воскликнула Грета, когда мы закончили с едой. - Себастьян, а не прокатиться ли нам верхом? Погода просто восхитительная! Я так давно не выезжала за пределы города. Эйлин, ты с нами?

Ее приглашение было формальностью, я это прекрасно понимала.

— Спасибо, Грета, но я, пожалуй, откажусь, - спокойно ответила я. - Мне нужно к Громобою. У него процедуры по расписанию.

Я увидела, как в ее глазах мелькнула нескрываемая радость..

— Ох, как жаль! - с наигранным сочувствием произнесла она. - Ну что ж, тогда мы с Себастьяном вдвоем. Ты ведь не откажешь даме, Себастьян?

Он бросил на меня быстрый, почти извиняющийся взгляд. Я лишь едва заметно пожала плечами. Отказать ей сейчас означало бы спровоцировать ненужные вопросы.

— Конечно, Грета. Буду рад составить тебе компанию.

Я смотрела, как они седлают лошадей. Они смотрелись вместе на удивление гармонично - оба статные, рослые, он темноволосый, она блондинка. Когда они выехали со двора и их силуэты скрылись за поворотом, я почувствовала неприятный укол где-то в области сердца. Я гнала от себя это чувство, убеждая себя, что это просто усталость и раздражение, вызванное ею. Мое место здесь, рядом с теми, кто во мне нуждается.

Я решительно направилась в конюшню. Громобой встретил меня тихим ржанием. Его глаза, казалось, все понимали. Я долго чистила его, расчесывала гриву, массировала и поглаживала ногу, разговаривая с ним тихим, успокаивающим голосом. А потом приняла решение.

— Ну что, чемпион? Попробуем сделать пару шагов?

Я медленно, очень осторожно вывела его из денника. Это был первый раз, когда он ступил на землю после травмы. Я крепко держала повод, готовая в любой момент поддержать его. Громобой сделал шаг, второй. Он сильно хромал, подволакивая больную ногу, но он шел. Спокойно, будто понимая, что торопиться нельзя.

В этот момент я заметила, что вся работа во дворе остановилась. Конюхи, работники, что чинили ограду, - все замерли и смотрели на нас. Сначала воцарилась тишина, а потом по двору пронесся восхищенный шепот. Кто-то снял шляпу. Они смотрели на нас, как на чудо. Я знала, что в их практике не было случаев, чтобы лошадь с таким переломом выжила.

На мои глаза навернулись слезы. Я уткнулась лбом в теплую шею Громобоя, вдыхая его запах. Пусть. Пусть они катаются, где хотят, мне всё равно... Мое счастье, моя победа - она была здесь. В этих нескольких неуверенных шагах моего искалеченного, но не сломленного коня. И это было важнее всего на свете.

Тихие, осторожные шаги Громобоя, который впервые за долгое время сделал свой маленький круг по двору, отозвались во мне нежным и болезненно-сладким эхом. Каждый его шаг, каждый мускул, напрягающийся под моей рукой, был символом возвращения к жизни.

И вдруг, сквозь мерный стук копыт по утоптанной земле, который для меня был музыкой, прорвался иной, беззвучный ритм - стук крошечного сердца за океаном. Малыш. Пока еще чужой, незнакомый ребенок, но по странной воле судьбы - мой. На безжалостно огромной карте мира, где я сама сейчас была лишь точкой, охваченной азартом и жаждой победы, он был другой точкой - незаметной, уязвимой, лишенной материнского тепла. И все же, неведомая сила, словно туго натянутая струна, соединяла нас через материки и воды. Эта струна звенела сейчас где-то внутри меня, напоминая, что главные ставки в жизни измеряются не победами, и не звоном монет, а той нежностью и силой духа, на которые способно сердце ради тех, кого любит.