Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 79 – Эва Гринерс

Людей было немного: несколько ковбоев в широкополых шляпах лениво обсуждали что-то у ограды, пара крепких мужчин в рабочих комбинезонах чинили доски на трибуне, а из небольшого домика, над которым висела табличка «Контора», валил дым. Именно туда мы и направились.

Внутри за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, сидел грузный мужчина с седыми бакенбардами и подозрительным взглядом. Он смерил меня с ног до головы, задержав взгляд на моих бриджах и мужских сапогах.

— Чем могу помочь, мэм? - пробасил он, не вынимая изо рта потухшую сигару.

— Я хотела бы узнать условия участия в скачках, - твердо ответила я, чувствуя за спиной надежное плечо Себастьяна.

Мужчина хмыкнул, вынул сигару и ткнул ею в сторону висевшего на стене листа, исписанного каллиграфическим почерком.

— Правила для всех одни. Читайте.

Я подошла ближе. Правила были просты и логичны. Заявку на участие в забеге нужно было подавать не позднее, чем за три дня до скачек. Вступительный взнос составлял десять долларов за одну лошадь - сумма немалая, но подъемная. Все лошади делились на категории: чистокровные, полукровки и рабочие «стоковые» лошади для матчевых гонок «один на один». Для каждой категории был свой призовой фонд, который формировался из взносов и пожертвований местных фермеров и коммерсантов. Самое главное - владелец лошади должен был предоставить рекомендации от двух уважаемых в округе людей, которые могли бы поручиться за его честность и платежеспособность.

— А кто судьи? - спросила я, обернувшись к мужчине.

— Судейская коллегия, - он снова зажевал свою сигару. - Шериф, владелец салуна «Пионер» мистер Шмидт и полковник в отставке Гринвуд. Их слово - закон. Если ваша лошадь покажет норов или, не дай бог, жокей применит хлыст сверх меры - дисквалификация без разговоров. Мы тут за честный спорт, мэм.

— Меня это устраивает, - кивнула я. - А поручители…

— Я могу выступить одним из них, - неожиданно раздался голос Себастьяна. - Семья Браун владеет этим ранчо уже много лет. Думаю, моей репутации будет достаточно.

Управляющий снова окинул его взглядом, но на этот раз в нем промелькнуло узнавание и толика уважения.

— Браун… так это вы теперь хозяин? Что ж, тогда другой разговор. Вашего слова достаточно. Найдите еще одного, и можете заявляться хоть на следующие выходные.

— Спасибо, - сухо поблагодарила я, и мы вышли на улицу, где солнце уже начало припекать.

На душе было легко и ясно. Наш план обретал осязаемые формы. Мы еще немного побродили по территории, я придирчиво осмотрела дорожку, отметив несколько неровных участков, заглянула в гостевые денники. Все было просто, но функционально. Здесь все решали не деньги и родословная, а сила, выносливость и воля к победе. Это было мне по душе.

Когда мы вернулись на ранчо, нас ждал сюрприз. На веранде, в кресле-качалке, с книгой в руках сидела Грета. Она была одета в изящное летнее платье василькового цвета, которое выгодно подчеркивало ее светлые волосы. Увидев нас, она тут же вскочила, и ее лицо озарила радостная улыбка, адресованная, впрочем, исключительно Себастьяну.

— Наконец-то вы вернулись! Я уже заждалась. Обед на столе, я помогала Салли приготовить его. Она сказала, что я готовлю лучше её самой, представляете?

Обед прошел в напряженной тишине, которую то и дело нарушал щебет Греты. Она рассказывала о каких-то городских новостях, о визите к модистке, о забавном щенке, которого видела у лавки бакалейщика. Я почти не слушала, мысленно прокручивая в голове детали предстоящих тренировок. Себастьян был немногословен, но вежлив.