Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 52 – Эва Гринерс

В этот момент Громобой издал жалобное, надрывное ржание, на несколько секунд перестав биться. Преодолевая пульсирующую боль в ноге, я подползла к нему. Обняла его за шею, прижалась щекой к теплой шкуре и принялась гладить, пытаясь успокоить, хотя понимала, что это бесполезно. Потом подняла глаза на Себастьяна, заявив как можно тверже, глядя ему прямо в глаза:

— Возьми крепкую ветошь из ящика вон там, и как следует стяни мне колено. Я должна встать на ноги, чтобы осмотреть его.

Себастьян хотел было возразить, но я перебила его, не дав слова вставить.

— Нет. Я все равно сделаю по-своему. Просто перетяни мне колено.

Себастьян только покачал головой, пробормотав что-то вроде “ Какое безумие. Какое упрямство.” Но я будто и не слышала этих слов. Он метнулся в сторону, разыскивая ящик. Вернулся с полоской мешковины, резко и крепко стянул моё колено. Я вскрикнула - боль была такой, будто железную палку воткнули мне прямо в сустав, но я не обратила на это внимания.

Мной владело лишь одно чувство - безумная надежда, которая странным образом заглушала физическую боль. Громобой должен быть в порядке. Он просто обязан.

Пока Себастьян возился с моим коленом, я начала чувствовать крупную дрожь, которая сотрясала тело коня. Он вздрагивал, тяжело дыша, и я чувствовала, как весь пол ходит ходуном.

— Громушка, мой хороший, - прошептала я, стараясь дотянуться до него, - всё будет хорошо. Скоро всё пройдет. Я тебе помогу.

Пульсирующая боль в колене была якорем, который удерживал меня в реальности. Всё остальное - расплывчатый, кошмарный сон. Тусклый свет фонарей, пляшущие тени на стенах, тяжёлое, прерывистое дыхание Громобоя, смешанное с запахом мокрого сена, пота и страха. Вокруг нас начал собираться народ. Я слышала шорох шагов, приглушённый гул голосов. Сначала это был просто фон, белый шум, но постепенно отдельные фразы стали прорезать туман в моей голове.

— ...сломана в двух местах, не меньше...

— ...тут уже ничего не сделаешь...

— ...мучается, бедняга...

А потом прозвучало слово, страшное в своей обыденности, срубившее меня под корень почище, чем удар копытом.

— Пристрелить.

Нет. Нет. Нет. Это слово билось в висках, заглушая боль. Я подползла ближе к огромному, дрожащему коню, обхватила его шею, уткнулась лицом в тёплую, пахучую гриву.

— Нет, - прошептала я, но мой голос утонул в его отчаянном всхрапывании. - Не смейте.

Я потянулась к его ноге, туда, где подрагивала кожа над неестественным изгибом кости. Мне нужно было увидеть, понять, насколько всё плохо. Но стоило моим пальцам коснуться его, как мощное тело содрогнулось в судороге, и здоровое копыто просвистело в дюйме от моего лица.

— Мисс Эйлин, осторожнее! - крикнул кто-то. - Он же убьёт вас!

— Уйдите от него, мисс! Это опасно!

Их голоса были далекими и неважными. Важен был только он, мой Громобой, мой друг, который сейчас смотрел на меня огромными, полными ужаса и боли глазами.

С трудом, опираясь на руки, я села, вытянув свою ноющую ногу. Себастьян стоял рядом, его лицо в свете фонаря было непроницаемой маской.

— У него сломана передняя нога, - мой голос прозвучал на удивление твёрдо. Я сама не знала, откуда взялась эта уверенность. В голове, словно вспышка молнии, пронеслась прочитанная когда-то книга. История о знаменитом скакуне, который сломал переднюю ногу, но его владелец, какой-то эксцентричный лорд, вложил целое состояние, чтобы спасти его. И спас. Потому что перелом передней ноги - это не приговор. Это шанс. Шанс на жизнь.