Онлайн книга «Графиня Фортескью - жена фермера»
|
— Хорошо. Мы сделаем, как ты сказала. Джек! - он резко обернулся к одному из рабочих, стоявших неподалеку. - Бегом, вели Сесилу ехать за доктором Нойманом! Скажи, что нужна срочная помощь на ранчо! Я сморщилась. Доктор Нойман? Что он может сделать? — Да чем может доктор Нойман помочь Громобою? - хмыкнула я, раздражённо махнув рукой. - Тут только мы сами можем что-то сделать. Нужны плотные верёвки, доски, крепкая ткань... Себастьян повернулся ко мне, его взгляд был острым, пронзительным. — Глупая ты женщина, - проговорил он низким голосом, делая шаг ко мне. - Ты о себе вообще не думаешь? У тебя самой колено то ли раздроблено, то ли что. А ты носишься тут… Его слова, сказанные с такой неожиданной заботой (или осуждением?), словно пробили защитную броню. Боль в колене мгновенно вспыхнула с новой силой, и я почувствовала, как подгибаются ноги. Он был прав. — Если честно, - пробормотала я, обмякнув и чуть опираясь на теплую стену денника, - нет. О себе не думаю. - Следующие несколько часов были похожи на лихорадочный сон. Под руководством Себастьяна и при моём активном участии (насколько позволяла больная нога) рабочие буквально летали, исполняя каждое указание. Нашли старые плотные одеяла, из которых вырезали широкие полосы, обмотали ими сломанную ногу коня, затем притянули к ней несколько крепких, ровных досок, обернув всё туго широкими ремнями. Затем, с невероятной ловкостью и силой, соорудили тот самый "подвес". Крупные, мозолистые руки рабочих осторожно подвели брезентовые полосы под брюхо Громобоя, и под мои команды, скрипя верёвками, огромную тушу медленно подняли. Когда всё было готово, Громобой висел в воздухе, его могучее тело поддерживалось широкой попоной, а копыта лишь едва касались опилок. Он стоял, словно паря, и, несмотря на боль и страх в его глазах, казалось, впервые за долгое время его дыхание стало ровнее. Часть нагрузки с его сломанной ноги была снята, и это давало надежду. Боль в моей собственной ноге нарастала, но я старалась не обращать на неё внимания. Себастьян отдал несколько коротких приказов рабочим, и те быстро, хоть и неохотно, принялись за дело. Кто-то притащил старый деревянный пенёк, и я, шатаясь, опустилась на него. Руки были испачканы в грязи и, кажется, крови. Я разглядывала их - тонкие, когда-то ухоженные, изящные, а теперь… теперь они были руками человека, который боролся за жизнь. Мои пальцы коснулись распухшего колена. Оно горело, пульсировало, но я лишь слегка погладила его, словно успокаивая. — Громушка… - прошептала я, склонившись к Громобою. Его дыхание было по-прежнему тяжёлым, но он уже не рвался так отчаянно. - Мой хороший… всё будет хорошо. Мы справимся, слышишь? Ты сильный, ты выдержишь. Себастьян вернулся с кружкой, от которой пахло резко и горько. — Выпей, - сказал он, протягивая мне её. - Тебе станет легче. Я отмахнулась: — Я не пью. — Выпей, я сказал, - повторил он настойчивее. - Или ты хочешь, чтобы у тебя тоже ноги отказали? Вздохнув, я забрала кружку. Жидкость внутри оказалась виски. Я поморщилась, но залпом влила её в себя. Горло обожгло, и я закашлялась. Фу, какая гадость! Но вскоре по телу разлилось какое-то странное тепло, и боль в колене будто бы немного отступила, став более приглушённой. |