Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 53 – Эва Гринерс

Кое-как, цепляясь за перегородку денника, я поднялась. Каждый дюйм движения отзывался огнём в колене, но я не обращала внимания. Все смотрели на меня. На молодую хозяйку, которая вот-вот потеряет лучшего коня.

— Я не дам его убить, - отчеканила я, глядя в глаза каждому из работников. - Есть способ его вылечить.

— Эйлин, - голос Себастьяна был тихим и ровным, но в нём звучал холодный металл здравого смысла. - Он всё равно никогда не сможет участвовать в скачках. Он будет калекой.

Его слова были правдой. Горькой, как полынь. Сердце сжалось при мысли о том, что я никогда не увижу, как Громобой летит по ипподрому, обгоняя ветер. Но сейчас это было неважно.

— Да, это так, - я встретила его взгляд, не отводя глаз. - Это безусловно. Но, во-первых, он будет жить. А во-вторых, он сможет стать прекрасным производителем. Его кровь, его стать… Они не должны исчезнуть.

Работники переглянулись. На их лицах читалось недоумение и скепсис. Они привыкли к другому. Лошадь - это или работник, или скакун. Калека - это мясо.

— Всё одно издохнет, - буркнул кто-то из толпы, коренастый конюх с неприятным лицом. - Только зря мучить животину. Лучше сразу на мясо пустить, хоть какая-то польза.

И тут что-то во мне взорвалось. Вся боль, весь страх, вся ярость этого проклятого утра слились в один раскалённый ком. Я развернулась так резко, что колено пронзила нестерпимая боль, но я лишь стиснула зубы. Мой взгляд впился в этого человека.

— Ещё одно слово, - прошипела я, и в наступившей тишине мой голос прозвучал как удар хлыста. - Ещё одно слово про мясо, и я клянусь, я вас самих на колбасу пущу. Понятно? А теперь все вон отсюда! Кроме тебя, - я кивнула Себастьяну. - Остальные - пошли вон!

Они попятились, ошарашенные моим напором, и один за другим стали молча расходиться, растворяясь в тенях конюшни. В стойле остались только мы втроём: я, Себастьян и мой раненый конь, чья жизнь висела на волоске.

Себастьян подошёл ближе, его взгляд скользнул от Громобоя к моей ноге, а затем обратно. В его глазах читалась смесь скепсиса и… что-то ещё, неясное.

— Ему нужно наложить шины, - сказал он, его голос был на этот раз совершенно лишён осуждения, только прагматичность. - Что-нибудь покрепче. Лучше металлическое, но сначала обмотать тряпками, чтобы не поранился. Или несколько кусков твердого дерева.

Я кивнула и взгляд мой сам собой поднялся вверх. К высоким, мощным балкам конюшни. Тем самым балкам, которые я увидела первыми, когда очнулась в этом теле. Они были крепкими, надёжными, способными выдержать что угодно. И в этот миг, словно вспышка, в моей голове сложилась картинка.

— Его нужно будет подвесить, - выпалила я, боясь упустить мысль. Мысль не просто возникла, она пронеслась вихрем, обрастая деталями. - Сделать что-то вроде широкой попоны из очень плотной ткани, только наоборот - так, чтобы она поддерживала живот и грудь, разгружая ноги. И потом поднять его на этих балках. Так, чтобы сломанная нога не несла веса. Он должен слегка касаться копытами пола, чтобы не нарушалось кровообращение, но основная нагрузка ляжет на подвес. Иначе кость никогда не срастётся, а если и срастётся, то неправильно.

К моему удивлению, Себастьян не стал спорить. Он просто кивнул, его губы сжались в тонкую линию.