Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 50 – Эва Гринерс

Я чувствовала теперь, что это не было бегство от тягот, это была отчаянная попытка вернуть потерянное, найти свое дитя, исправить ошибки или хотя бы просто быть рядом. Ее попытка бежать, которая привела ее к гибели... теперь оно выглядело совершенно иначе. Это был крик души, порыв отчаявшейся молодой матери.

И теперь я здесь, в ее теле, вынужденная нести ее тайны, сталкиваться с ее прошлым, разгадывать загадки, которые даже ей самой, похоже, были не по силам. Я чувствовала невероятную тяжесть на сердце. Как я могу теперь игнорировать это? Как я могу продолжать жить ее жизнью, зная, что где-то там, возможно, есть ее ребенок? Как получилось, что она его оставила? Почему не забрала с собой? Эти вопросы терзали меня, не давая покоя.

В дверь тихонько постучали. Это была Салли.

— Эйлин, детка, пойдем ужинать. Себастьян ждет тебя, - раздался её голос сквозь массивную деревянную дверь.

Я откашлялась, чтобы избавиться от комка в горле, чтобы голос не выдал ни дрожи, ни волнения.

Сдавленно ответила:

— Салли, у меня болит голова. Я не буду ужинать. Постараюсь заснуть пораньше.

За дверью на мгновение воцарилась тишина. Я слышала, как они переговариваются, тихие голоса Себастьяна и Салли, но о чем - разобрать было невозможно. Только обрывки, невнятное бормотание, похожее на шелест листьев за окном. Скрипнула дверь, потом шаги затихли. Они ушли.

Я крепко-крепко сомкнула глаза, пытаясь отогнать все мысли, все вопросы, которые роем кружили в голове. Не думать больше ни о чем.

Я постаралась считать. Сначала до ста, потом до тысячи. Воздух сгущался, голова кружилась от напряжения, от невысказанных слов, от боли, что Эйлин, настоящая Эйлин, должно быть, пережила. Один, два, три… Сто один, сто два… Считала, пока цифры не слились в один непрерывный поток, пока сознание не начало медленно отключаться. В какой-то момент, сама не заметила когда, отрубилась, заснула, провалившись в спасительную черноту.

Утро встретило меня серой, угрюмой пеленой. Небо хмурилось, словно предвещая нечто недоброе, и вдалеке уже слышались глухие раскаты грома, предвестники надвигающейся бури. Эти звуки, казалось, вторили раздраю внутри меня. С каждым шагом к конюшне я чувствовала, как тяжесть открывшейся правды давит на меня всё сильнее, словно физическая ноша. Я понимала, что сегодня прогуляться верхом не получится из-за погоды, но всё равно шла, подчиняясь привычке и пытаясь найти хоть какое-то утешение в знакомых запахах сена и лошадей.

Погруженная в свои мрачные мысли, я механически вошла в конюшню. Тяжелый, влажный воздух давил, а грохот грома за стенами вторил моим собственным мечущимся мыслям. Я подошла к стойлу Громобоя, ласково погладила его по бархатному носу.

— Привет, Громушка, - прошептала я, пытаясь выдавить хоть тень улыбки, но мои губы меня не слушались. - И у тебя сегодня настроение не очень, да? Или это только у меня мир перевернулся с ног на голову? Кто бы мог подумать... У Эйлин был ребенок. Представляешь? Целая жизнь, которую спрятали от всех. И теперь я должна со всем этим разобраться. Мне так...страшно почему-то. Как будто это у меня на мгновение появился ребенок и тут же его отняли, отобрали.

Мой взгляд был мутным от непролитых слёз, а сердце сжималось больно. Конь фыркнул и снова ткнулся мордой в моё плечо, словно пытаясь утешить, но я этого почти не заметила, полностью поглощенная своими мыслями.