Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 122 – Эва Гринерс

Профессор Уитмор, отец Джулиана, с сияющей улыбкой наблюдал за внуком, а его супруга, статная и утончённая дама с добрыми глазами, время от времени нагибалась, чтобы поправить мальчику шапку или просто погладить по светлой макушке, когда он пробегал рядом. Их лица были озарены такой глубокой, неподдельной радостью, что на мгновение я почти забыла о том горе, которое они пережили.

Смерть Джулиана оставила в их сердцах зияющую пустоту, но Мэтью стал для них утешением, новой надеждой, маленькой копией их сына. Они играли с ним, не скрывая своего обожания, и в каждом их движении, в каждом взгляде читалась бесконечная любовь и благодарность. Это было так трогательно, что моё сердце сжималось от нежности. Они были счастливы, что у них есть внук, и эта радость была искренней и светлой.

Взгляд тёти Хэлен, проницательный и мудрый, скользил по толпе, словно она искала что-то, что только ей одной было ведомо. Рядом с ней Аделаида тихонько всхлипывала, прижимая к лицу кружевной платок.

Мысленно я уже была на палубе, где ветер трепал бы волосы, а морские брызги щекотали лицо. Впереди нас с Мэтью ждал наш дом, новая жизнь, и я очень этого ждала.

Внезапно тетушка Хелен резко дёрнулась, словно её что-то укусило, и её взгляд, до этого спокойный, мгновенно преобразился, став острым. Она напряглась всем телом, её фигура выпрямилась, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок от её изменившегося состояния.

— Эйлин, - произнесла она, поворачиваясь ко мне так быстро, что подол её платья взметнулся в воздухе. Её голос был низким и чуть дрожал, что было совершенно на неё не похоже. - Может быть, ты не простишь меня за это, но здесь твои родители. Я вижу, они приближаются сюда.

Мой мир взорвался на тысячу осколков. Родители Эйлин? Здесь? После стольких обид? Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело.

— Ты готова с ними поговорить? - продолжила Хелен, её глаза впились в мои, пытаясь прочесть то, что творилось у меня внутри. В её вопросе не было давления, только чистое желание понять, готова ли я к этому. Она давала мне право выбора, зная, насколько это решение будет для меня тяжёлым.

Готова ли я? Этот вопрос эхом отдавался в голове, перекрывая шум порта, крики чаек и даже звонкий смех Мэтью. Готова ли я встретиться с этими незнакомыми людьми? Я просто не знала. Знала одно: всё покрывается любовью и нужно прощать. То что они сделали со мной я бы ещё простила. Но мой взгляд упал на Мэтью и я отрицательно покачала головой. Страдания моего малыша я не смогла бы простить никому.

— Я просто выслушаю их, - тихо сказала я только ради Хелен.

Чета Фортескью приблизилась к нашей группе. На их лицах не читалось ничего, кроме светской сдержанности. Мать, в элегантном костюме, сделала шаг вперед, её глаза, такого же цвета, как и мои, бегло осмотрели меня с головы до ног, будто оценивая товар. Отец стоял чуть позади, опираясь на трость, его лицо было непроницаемым, как камень.

— Эйлин, дитя мое, - голос матери прозвучал ровно, но я уловила в нём едва заметную дрожь. Она протянула руку в перчатке, не для объятия, а чтобы поправить выбившийся из-под шляпки локон у моего виска. Я инстинктивно отстранилась.

Граф, нетерпеливо кашлянув, прервал эту неловкую сцену. Он даже не взглянул на меня. Его взгляд скользил по толпе, выискивая кого-то.