Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 121 – Эва Гринерс

Дверь отворилась, и на пороге появился сам профессор Уитмор. Его взгляд скользнул по мне, потом задержался на малыше, но в нем не было ни намека на понимание. Лишь привычная, немного рассеянная доброжелательность.

— Эйлин Фортескью! - произнес он, слегка удивившись моему приходу. - Что привело вас ко мне? Проходите, пожалуйста.

Я кивнула, стараясь выглядеть собранной, хотя внутри все сжималось от напряжения. Мы прошли в просторную, уютную гостиную, наполненную запахом старых книг и свежих цветов. В кресле у камина сидела его жена, мадам Уитмор, погруженная в чтение. Она подняла глаза, услышав наши шаги.

— Добрый день, мадам Уитмор, - произнесла я, слегка поклонившись.

Она кивнула в ответ, ее взгляд был таким же спокойным, как и в прошлый раз. Я осторожно опустила Мэтью на ковер. Малыш, почувствовав свободу, тут же завертелся, осматривая незнакомое помещение. Он был невероятно любопытен. Его взгляд упал на игрушечного медвежонка, лежавшего рядом с креслом мадам Уитмор.

— Ме-ме? - пролепетал он, протягивая к нему ручки. Его голосок был чистым и звонким.

Профессор Уитмор усмехнулся.

— Какой очаровательный малыш, мисс Эйлин. Чей это, если не секрет?

Мой взгляд был прикован к мадам Уитмор. Она медленно подняла голову, ее глаза остановились на Мэтью. Сначала в них читалось лишь легкое любопытство, но затем выражение ее лица стало меняться. Светлая улыбка дрогнула на губах, глаза расширились, и в них вспыхнуло что-то глубокое, давно забытое. Словно что-то внутри нее пробудилось, пронзило завесу лет и воспоминаний. Лицо, которое до этого казалось мне немного усталым, вдруг стало живым, молодым, словно зачарованным. В ее глазах плясали искры узнавания, восторга, необъяснимой, но мощной любви.

— Роберт, - прошептала она, ее голос был едва слышен, но в нем звучала такая неподдельная нежность, что у меня перехватило дыхание. - Это же Джулиан… Джулиан!

Она не отрывала глаз от Мэтью, и в каждом ее слове, в каждом движении чувствовалось, что она видит не просто ребенка, а продолжение своего сына, его черты, его душу. Это было именно то, чего я так ждала.

Порт Лондона гудел, словно растревоженный улей. Воздух был плотный от запаха морской соли, угля и далёких стран, смешанного с запахом свежей краски, которой, видимо, только что обновили борта огромного парохода.

«Океанский странник» - гласила надпись на борту, и это название звучало как обещание новых миров, новых встреч а, быть может, новых разлук. От его массивных труб к небу поднимался густой, чёрный дым, сливаясь с серым осенним небом, а сам исполин, казалось, готовился оторваться от причала, поглотив всех, кто ступил на его палубу.

Вокруг царила суета, но для нас этот момент был полон какого-то особенного, пронзительного покоя. Мы стояли у самого трапа, провожающие не хотели нас отпускать, да и мы, казалось, не спешили. Хелен крепко сжимала мою руку, её взгляд был устремлён в сторону океана, но я чувствовала её нежность, её невысказанное обещание быть рядом. Мой взгляд же был прикован к нашему Мэтью, который, кажется, был счастливее всех.

Он носился по пирсу гоняясь за чайками. Его звонкий смех перекрывал даже их пронзительные крики. В руках Мэтью был деревянный конь, наш с Хелен подарок, с которым он не расставался ни на минуту.