Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 69 – Надежда Мамаева

— Не благодари. Это за утро… И больше не нужно вступаться за меня. Сама разберусь. – И она демонстративно легла обратно в постель.

Больше соседка ничего не сказала. Но и так стало понятно: не так уж и крепко сегодня утром пышка спала, как мне и Карен показалось.

Я лишь усмехнулась: незаметно для себя Линдси начинала вести себя как темная. Или просто светлая, которая наконец-то поняла, что не на помойке себя нашла, и вышла наконец из тени подруги, что и подругой-то вовсе не была.

Сделав вид, что поверила – дескать, соседка и вправду завалилась досыпать, – я перевязала косу лентой, подхватила сумку с учебными свитками и поспешила на занятие. Если расписание не врало, вскоре в западном корпусе должна была начаться лекция по бестиологии. Главным было добраться до аудитории. Потому как я предчувствовала: просто так пройти мне не дадут. Если уж над парнями едва самосуд не устроили, то…

Был, конечно, вариант отсидеться, но… чем дольше прячусь по углам, больше уверенности у светлых в том, что я виновна. Но даже если бы я лично сперла мету, то все равно пошла бы вперед с гордо поднятой головой. Хотя бы ради того, чтобы не заподозрили.

Так что выпрямила спину, в лучших вампирьих традициях обнажила в оскале клыки и пошла уверенной походкой через двор. На меня косились, оглядывались, но дорогу никто не заступал.

Прохладный ветер тревожно шелестел кронами самшитов, перешептывался с золотой листвой грабов и вязов, срывал охру и пурпур с буков и рябин. По пронзительной лазури над головой плыли облака осеннего дня, ослепительно-белые и воздушные. В звеняще-чистом воздухе чувствовался аромат хризантем, а вода в фонтане была отражением небосвода – столь же прозрачная и светлая.

В такой яркий, пестрящий насыщенными красками от синевы до золота и багрянца день хотелось слушать шорох хрустящих под подошвами опавших листьев, смотреть на стаи журавлей, наслаждаться последними солнечными лучами, а не идти со сведенными до боли лопатками, расправив плечи, глядя прямо перед собой и ожидая каждое мгновение пульсара меж лопаток.

Я миновала двор, затем первый этаж в этом самом невыносимом ожидании, а едва поднялась по лестнице на второй, как все же дождалась…

— Это же та самая темная, – прилетело в спину.

Вокруг как-то сам собой начал сужаться круг из адептов. Меня намерено или стихийно, но брали в кольцо.

— Гадина! Это ты с дружками убила Олава! – заступив мне дорогу, выкрикнула крепко сбитая девица с толстой пшеничной косой, перекинутой на грудь.

— Да-да! Пока вы, темные, у нас не появились, из академии адепты без мет не пропадали! – подал голос сбоку невысокий, состоящий словно лишь из костей и сухожилий, остроносый и юркий, как уклейка, вихрастый парень.

И на его обвинение захотелось уточнить: «Угу, а с метой, значит, терялись только так?». Но тут с другой стороны пробасило:

— Отродье мрака, говори, зачем мету содрали и куда Локира самого дели? – это подал голос громила, который был выше меня на две головы, а в плечах раза в четыре шире. Такой на одну ладонь положит, а второй прихлопнет.

Обвинения в подобном духе неслись со всех сторон. Я чувствовала: еще немного – и от слов светлые перейдут к делу. Задорному такому, общественному… К тому, который поможет отлично сплотить коллектив и разжечь в нем задор, а заодно за этим занятием народ отогреется и телесно, и душевно. Главное, подойти к выполнению задачи с огоньком, а материал для розжига, в смысле темная для аутодафе, уже есть…