Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 68 – Надежда Мамаева

— Тиль, ты чего-то неразговорчивая сегодня… – заметила гнусавая.

— Шуб болит, десну разнесло. – И я для верности надула щеку, отчего лицо перекосило, а морок еще и усилил эффект.

— А-а-а, – в нос протянула все та же адептка.

— Ну, ты лечись давай… – поддакнула ей «сплетница» и вернулась к более интересному для нее разговору: – Да точно это темные! Больше некому! Кто же еще мету может с мага сорвать? Точно они!

Слушая трескотню светлых, я лихорадочно пыталась понять: что за эту ночь успело произойти? Судя по всему, у кого-то из светлых исчезла мета – своеобразный живой рисунок, который есть на теле каждого мага. Изображение проявлялось на коже или с рождения, или в первые годы жизни. До определенного возраста оно было подвижным и цветным, могло переползать, например, с локтя на шею, при этом щекоча. У сынов неба мета напоминала татуировку дракона, у оборотней – щенка, у мага воды – волна… Чародей рос, а вместе с ним менялась и мета. Щенок превращался во взрослого волка, плющ ведьмы из ростка во вьюн, оплетавший порой до половины тела, черный вороненок юного некроманта – в матерого ворона. И когда маг достигал пика своей силы, эта самая мета блекла и заякоривалась в одном месте, больше не изменяясь до самой смерти.

Но пока изображение было цветным и подвижным, его можно было украсть, как кошелек. Признаться, сумеречные этим порой баловались. Но уже к десяти годам каждый житель Темных земель знал не только как умыкнуть мету соседа, но и как сделать так, чтобы свою собственную сохранить.

Не сказать, чтобы без меты маг чувствовал себя хорошо. Но и не умирал. Это уж точно. Так, досадная неприятность, которую можно было легко решить с помощью внушения и пульсара. Иногда достаточно было просто пульсара…

Вот только что для детей сумрака казалось ребячеством, для светлых было, похоже, преступлением, караемым смертью.

Меж тем адептки зашли в душевые, раздался плеск воды, заглушивший разговоры. Да и подслушивать дальше было опасно. Я поспешила в комнату. И только там сняла с лица морок и стянула с головы полотенце.

Заклинание быстрой сушки никогда не было моим коронным, но сегодня… Глянула в зеркало на дверце шкафа и поняла: если бы в мою голову начала лезть всякая чушь, то с уверенностью можно было бы заявить – это потому, что у нее там гнездо. Причем не абы какое, а пышное, кучерявое, равномерно сферическое… Одним словом – комфортабельное и просторное.

Мои волосы торчали во все стороны, образуя гигантскую шапку. В такой шевелюре можно было бы незаметно пронести арбалет и гнома-стрелка к нему в придачу.

А главное – это безобразие никак не желало расчесываться, и уж тем более заплетаться в косу. В итоге неравной борьбы меня с колтунами сломалась расческа. И слегка – психика проснувшейся Линдси. Иначе с чего светлая предложила бы мне помощь?

— Я знаю заклинание для того, чтобы волосы стали послушными, – с мрачным видом, словно предлагала мне сдохнуть, произнесла соседка.

— В смысле, чтобы они выполнили команды сидеть, лежать или разойтись с моей головы?

— Неплохой вариант. Но нет. Просто чтобы ты наконец распутала по-быстрому свои лохмы, перестала выть и дала мне выспаться.

Как оказалось, бытовая магия давалась Линдси не в пример лучше, чем мне. Воронье гнездо удалось расчесать быстро. Правда, этому способствовало еще и то, что в гребне после неравного боя со встрепанными кучеряшками зубья остались через один…