Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 122 – Ангелина Сантос

Элиана отвела глаза.

Поздно.

Он понял.

Ориан, бледный, произнес:

— Миледи, даже юридически мертвые женщины не требуют, чтобы вы перестали быть живой.

— Юридически? — Магда рявкнула. — Ты сейчас серьезно?

— Это мой способ не паниковать.

Эстара подошла к темным углублениям.

— Дом может сам дать одно имя?

Белый огонь дрогнул.

На первом темном месте проступила буква.

Н.

Потом еще.

НЕРА.

Магда нахмурилась.

— Нера? Я не знаю такой хозяйки.

Огонь вспыхнул, и Элиана увидела девушку почти своего возраста. Не в богатом платье. В простом сером. С ключами служанки на поясе. Она стояла перед закрытой детской дверью, держа младенца, и говорила: «Я не жена. Но я его не отдам».

Ориан прошептал:

— Не только жены.

Эстара побледнела.

— Хозяйками становились и те, кого дом выбирал без брака.

— А род стирал их полностью, — сказал Каидан.

Элиана почувствовала, как печать тянет ее к имени.

Нера.

Служанка? Кормилица? Женщина без фамилии, которую дом признал защитницей ребенка, а род даже не внес в брачные книги.

— Нера, — произнесла Элиана. — Хранительница без брачного кольца. Женщина, которая защищала ребенка, хотя род не дал ей имени рядом с собой. Ее имя возвращается дому.

Плата ударила резко.

Она забыла цвет глаз отца.

Странная потеря.

Не больная даже.

Пустая.

Она знала, что у него были глаза. Знала лицо. Но цвет исчез. И вместе с ним будто ушла маленькая часть власти, которую он еще имел над ней.

Это оказалось почти облегчением.

Имя Неры вспыхнуло.

Розы у очага зашипели.

Оставалось четыре.

Но сердце дрогнуло иначе.

Не требовательно.

Предупреждающе.

Белый огонь поднялся и сложился в образ двери.

За ней — луна.

Почти полная.

Селеста и Моргарт уже начинали.

— Они у зеркальной часовни, — сказала Элиана.

Рейнар наконец смог говорить. Голос был хриплым.

— Сколько имен нужно, чтобы открыть сердце безопасно?

Магда смотрела на очаг.

— Достаточно, чтобы оно слушало хозяйку. Не достаточно, чтобы полностью исцелить.

— То есть?

— Оно откроется. Но если ударят сильно, клятвы могут снова захватить корни.

Элиана посмотрела на оставшиеся темные углубления.

Четыре неизвестных имени.

Четыре розы.

Четыре цены.

Она не выдержит все сейчас.

И если попробует, дети могут остаться без нее еще до битвы.

Как бы горько ни было, пришлось признать.

— Остановимся, — сказала она.

Рейнар закрыл глаза от облегчения.

Ориан сел прямо на камень.

— Прекрасно. Это самый мудрый почти-смертельный выбор вечера.

Элиана подошла к очагу.

Белый огонь теперь горел выше. Не здоровый еще, но живой. Черные корни вокруг него поредели. Половина роз осыпалась пеплом.

— Черное Крыло, — сказала она. — Я верну остальные имена. Но не ценой детей. Не ценой себя как пустого сосуда. Слышишь?

Очаг вспыхнул.

Тепло прошло по залу.

Ответ.

Слышу.

Элиана впервые услышала дом не как приказ, не как голод, не как боль.

Как согласие.

Она почти улыбнулась.

Но в этот миг сверху, далеко над ними, раздался звон.

Стекло.

Много стекла.

Одновременно.

Ориан вскочил.

— Зеркала?

Эстара побледнела.

— Запечатанные зеркала не должны…

Рейнар повернулся к лестнице.

— Селеста.

Сердце дома дрогнуло.

На белом огне проступило изображение детской башни.

Мира и Теон сидели у камина. Лина рядом. Дарен у двери.

Пока в безопасности.

Потом картинка сменилась.