Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 123 – Ангелина Сантос

Зеркальная часовня.

Селеста стояла в центре круга, вокруг нее висели осколки разбитых зеркал. Моргарт держал книгу. Над ними уже поднималась отраженная луна, хотя настоящая еще не достигла неба.

Селеста подняла голову, словно видела их через огонь.

— Поздно, хозяйка.

Элиана почувствовала, как оставшиеся черные розы у очага раскрываются.

Селеста улыбнулась.

— Раз ты открыла сердце первой, мне больше не нужно искать дверь. Достаточно разбить то, что ты не успела исцелить.

Моргарт начал читать.

Черные корни вокруг очага зашевелились.

Рейнар поднял огонь.

Элиана сжала ключи.

Дом, дети, имена, память, любовь, страх — все сошлось в одну точку.

Полнолуние еще не наступило.

Но битва за сердце дома уже началась.

Черные розы раскрывались беззвучно.

От этого было страшнее.

Если бы они шипели, трещали, рвали корнями камень, можно было бы принять их за обычную угрозу. За растение, проклятие, ловушку, с которой можно бороться огнем, ножом, силой дома. Но они раскрывались тихо, почти нежно, будто просыпались после долгого сна и тянулись не к свету, а к тем местам в сердце, где еще оставались старые клятвы.

Элиана стояла перед очагом и чувствовала, как каждая не названная женщина откликается болью.

Четыре темных углубления.

Четыре имени, которых она не успела вернуть.

Четыре двери, через которые Селеста теперь тянула руки к сердцу Черного Крыла.

В белом огне дрожало изображение зеркальной часовни. Селеста стояла в центре круга, в белом платье без единого пятна, хотя вокруг нее летали осколки зеркал. Моргарт читал из книги, и его голос, не слышный отсюда, все равно отдавался в камне ритмом чужой воли.

Рейнар шагнул к огню.

— Как пройти к ним?

Магда схватила его за рукав.

— Никак напрямик. Сердце открыто. Любой резкий удар по зеркальной часовне сейчас ударит по очагу.

— Тогда что?

Элиана смотрела на черные корни, которые медленно ползли к чаше.

— Они хотят не войти. Они хотят заставить дом принять их через незажившие клятвы.

Ориан, бледный, с чернильным пятном на пальце, поднялся с камня.

— То есть юридически… нет, простите, привычка. Магически они используют оставшиеся неотмененные клятвы как основание для перехвата власти?

— Да, — сказала Эстара. — Дом признал хозяйку, но часть старой системы еще внутри. Если Селеста подключится к этим корням через Моргарта, она не станет хозяйкой полностью. Она станет управляющей раной.

Каидан тихо выругался.

— Как это остановить?

Магда посмотрела на Элиану.

— Дочитать имена.

Рейнар сразу сказал:

— Нет.

Слово вышло резко.

Старое.

Но на этот раз оно было не приказом к Элиане. Оно было страхом перед ценой.

Черные розы шевельнулись, будто услышали слабость.

Элиана повернулась к нему.

— Рейнар.

— Ты уже потеряла части памяти.

— Иначе они возьмут сердце.

— Если ты продолжишь, они могут взять тебя.

— Если я не продолжу, они возьмут детей, дом и всех, кто в нем.

Он шагнул ближе.

— Всегда есть другой путь.

— Назови.

Он молчал.

Потому что не знал.

Элиана видела, как он ненавидит это незнание. Видела, как дракон в нем требует действовать, сжечь, разбить, оттащить ее от очага и закрыть собой. Но теперь он уже знал цену такой защите.

Иногда закрыть собой — значит снова не дать ей выбрать.

Белый огонь в очаге дрогнул.