Книга Медвежье сердце, страница 45 – Елена Михалёва

— Ты в порядке? – Глубокий, низкий голос Ивроса заставил женщину вздрогнуть.

— Пока не знаю, – неопределенно ответила она. А затем торопливо повлекла его на лестницу, потому что осознала, что пялится в пустой конец коридора, где в полумраке не было ничего, кроме початого ящика с изразцами.

Витки ступеней, один за другим, бесконечные, в свете тонко чадящих факелов в узких альковах. «Если ты мужественно добрался до верха, значит, от обитателя этой башни тебе действительно нужно нечто важное», – такое кредо было практически у всех чародеев мира. Авериус Гарана не был исключением. Но, признаться по совести, он подумывал завести еще один кабинет на первом этаже, где-нибудь между канцелярией и лабораториями. Не только чтобы облегчить к себе доступ простого народа, но и чтобы самому быть ближе к насущным делам.

Кроме того, прошлый ректор погиб как раз потому, что во время взрыва просто оказался заперт в своей башне. Инферно расплавил ее снизу и поглотил, как кипящая лава поглощает восковую свечу.

Стол канцеляриста на верхней площадке возле мозаичного окна пустовал, а вот одна из резных створок двустворчатой двери оказалась приоткрытой.

Керика вошла без стука и бесцеремонно втащила за собой Ивроса.

— Все трудишься, мастер Гарана? А мы тебе поесть принесли. Пироги с курицей и картошечку с травами. Из «Крючка», твои любимые.

Ректор поднял на сестру благодарный взгляд, оторвавшись от завалов бумаг.

Он занимал небольшой, но весьма уютный кабинет. Евания приложила все усилия, чтобы рабочее место мужа вышло практичным и приятным для долгого пребывания.

Темно-шоколадная кожа высокого мягкого кресла за коричневым столом прекрасно сочеталась с небесно-синей бархатной тахтой у стены и такими же бархатными шторами на трех стрельчатых окнах, где вместо цветных витражей были вставлены прозрачные ромбики стеклышек – чтобы внутри было достаточно светло даже в пасмурную погоду. Удобные стеллажи для бумаг с запертыми стеклянными дверцами в простенках перемежались с закрытыми на ключ бюро на высоких резных ножках. Пюпитр в углу с толстым раскрытым томом на нем. Коровьи шкуры на полу вместо дорогих ковров. Никаких карт, картин или гобеленов, лишь масляные фонари и канделябры, от которых было светло, как днем. Да еще небольшой камелек у стены, в котором жарко потрескивали ароматные дрова.

Керика бесцеремонно сдвинула в сторону часть бумаг перед братом и развернула сверток с угощениями, которые забрала у Ивроса. Огляделась по сторонам в поисках посуды – не могла Евания не оставить ее для мужа в кабинете, – нашла на бюро аккуратную стопку фарфоровых тарелочек, бокал на фигурной ножке и кувшин с лимонной водой. Принялась накрывать перед архимагом импровизированное застолье.

А ректор вздохнул и откинулся на спинку кресла. Мягкая кожа обивки заскрипела под его весом.

— Как прошел ваш день? – спросил он, беря с тарелки пирожок.

— Наш? – Керика усмехнулась. Она налила брату лимонной воды и придвинула бокал. – Ты про нас спрашиваешь? Мы-то гуляли по городу и вкушали радости бытия. А вот ты вкалывал. Наверняка даже пару отваров выпил для поддержания сил и ясности ума. Златоцветом злоупотребляешь? Просто уверена. Какие новости в Академии?

Авериус Гарана поморщился, но не потому, что пирог был невкусный: архимаг просто не хотел снова это обсуждать. Возможно, пятый раз за день.