Книга Полуночные ведьмы, страница 85 – Элизабет Бекер

Элен положила ладонь на руку матери, понимая, как тяжело той говорить о семье. Агнес тосковала по родным, особенно по четырем старшим сестрам, с которыми у них была одна ноша: дар целительства.

— Но ведь это благословение, правда же? Твой брат остался с вами, потому что ему жить да жить. Он был совсем маленьким.

— Это было благословение, – грустно улыбнулась Агнес. – На какое-то время. Мать глаз с Мэтью не спускала. Она была счастлива, что он с ней. Но прошли годы, и в ней что-то изменилось. Сначала она изредка бывала будто не в себе. Постепенно становилось хуже, словно что-то грызло ее изнутри. Она никогда ничего не говорила, но начала худеть, ее мучила бессонница. Мама перестала работать целительницей. Когда мы все стали достаточно взрослыми и она увидела, что мы можем справиться без нее, она покончила с собой. Я нашла ее тело.

Элен кусала губы, в глазах щипало. Через некоторое время она сумела выговорить:

— Ты никогда не рассказывала мне…

— Конечно, не рассказывала. Зачем? Я хотела, чтобы мама наконец обрела покой. Чтобы ее помнили по добрым делам, а не по концу ее жизни. Но сейчас тебе нужно знать об этом, ведь перед тобой стоит выбор.

Элен ничего не видела сквозь слезы, но перед внутренним взором стояло лицо Томаса. Она только укрепилась в своем решении, несмотря на предупреждения матери. У бабушки все было иначе: она забрала жизнь обычного человека. А Фогель и ему подобные – это зло во плоти.

Слезы высохли. Элен обвела взглядом маленькую кухню, где провела так много счастливых дней детства, хватаясь за юбку матери, когда та делала масло или настойки. Малышкой она визжала от восторга, когда увядшие растения оживали в руках Агнес, распускаясь алыми, розовыми или голубыми цветами. Но сейчас пространство кухни начало сдвигаться, размываться по краям, словно уже становилось воспоминанием.

— Я привезла тебе, – Элен подбирала слова, которые могли бы удержать ее здесь и сейчас, – дневник твоей матери. Он у меня в саквояже. Не понадобился. И я оставлю его тебе, не буду брать с собой, когда поеду обратно.

— Я нарочно дала его тебе, – покачала головой Агнес. – Не на время, а чтобы ты хранила его всегда. Потому что он твой. Был твоим с того мгновения, когда ты родилась. Я просто держала записи у себя, пока ты не выросла.

Элен не могла в полной мере понять и принять слова матери, особенно с учетом ситуации в Руане, в монастыре, где каждая строчка записной книжки была бы подвергнута жесткому осуждению и гонению.

— Но твоя сестра Сесиль… Я рассказывала тебе, что она отрицает и запрещает наш дар.

Агнес приложила палец к губам дочери.

— Ты найдешь способ помогать людям тайно, когда никто не увидит. И ты поймешь, кто ты на самом деле, кем я всегда тебя видела и вижу.

Элен встала, подошла к матери и обняла ее сзади за плечи. Их головы склонились друг к другу в темноте.

ЛУИЗА

Луиза вошла в кухню с заднего крыльца. Ноги, мокрые и грязные после дождя, дрожали.

— Ба? – Она бросилась через кухню к бабушке, которая как раз в этот момент вышла из гостиной.

— Ох, – выдохнула та, и удивленное выражение ее лица вмиг сменилось озадаченным. – Да ты насквозь промокла!

— Попала под дождь, – услышала свой голос Луиза как будто откуда-то издалека.