Книга Полуночные ведьмы, страница 83 – Элизабет Бекер

Агнес выпрямилась.

— Но ты все равно применяла свой дар?

Девушка кивнула.

— Я напишу ей, – заявила Агнес, – и она разрешит тебе вернуться. Никуда не денется.

— Не выйдет, мама, – тихо возразила дочь. – После того, что я сделала. Я ведь вернула его к жизни.

С улицы за окном послышались приглушенные голоса. Агнес сидела не шевелясь. В глазах у нее не было гнева, только смятение.

— Кого? – спросила она.

У Элен слова застряли в горле.

— Мы ведь обещали быть честными друг с другом, – напомнила ей мать.

В голове замелькали события последних дней. Томас. Где он сейчас? Люди, умиравшие у нее на руках. Пистолет Фогеля. Пожалуй, мама была единственным человеком, способным понять ее.

— Там был канадец. В Дьеппе. Солдат, которого ранили во время высадки на берег. Его зовут Томас. Я помогла ему, спасла от смерти. И все было в порядке, – горло сжалось от воспоминаний, – но потом стало плохо. Безо всяких причин. Во время операции у него остановилось сердце. Ему почти столько же лет, как и мне, мама. Совсем мальчик. И у него есть родители, сестры, которые ждут его дома.

— Элен…

Но та понимала: если не договорит, то потом уже не сможет открыться матери. Не осмелится.

— Он умер. И я не могла… не могла оставить все как есть. Я бы не простила себе, если бы не попыталась помочь.

Агнес закрыла глаза.

— Я спасла ему жизнь. Вернула в наш мир. Знаю, ты говорила, что нельзя так делать, но это было неправильно. Я не смогла спасти папу, а тут должна была хотя бы попробовать. И в этот раз все было по-другому: я исцелила Томаса.

— Ты не исцелила его, дочка, – вздохнула Агнес.

— Нет, у меня получилось! Тебя там не было, ты не видела. Я спасла его. – Элен чувствовала, что раздражается, но ничего не могла с собой поделать. Ей был невыносим жалостливый взгляд матери. Вот и Сесиль смотрела так же, словно племянница совершила ужасную ошибку, хотя на самом деле она спасла человеку жизнь.

— Ты лишь удержала его здесь. На какое-то время. Но… – Агнес, казалось, собиралась с духом, чтобы договорить: – Это не навсегда. Он проживет несколько дней, может быть, недель.

Элен ошеломленно молчала. Не может такого быть.

— Я же тебе столько раз говорила: мы не способны остановить смерть, – мягко сказала Агнес. – И не должны. Величайшее исцеление, которое нам по силам, – дать человеку умереть спокойно и достойно, в благости.

— Значит, Томас… – Элен с трудом сдерживалась, пытаясь не заплакать.

Агнес с состраданием посмотрела на нее.

— Ты дала ему немного времени. Дни или недели – бывает по-разному, но моя мать говорила, что не дольше полного лунного цикла. Время, которое ты дала ему, взято взаймы.

У Элен задрожали от рыданий плечи. Отчасти она понимала, что едва знает Томаса и, возможно, больше никогда не увидит, но почему же ей сейчас так больно? Его присутствие, существование в мире вдруг стало для нее источником света в царстве тьмы. Словно их будущие жизни сплелись воедино, и его веры было достаточно, чтобы открыть ей новые горизонты.

— И нет никакого способа? – словно в забытьи, спросила она. – Чтобы Томас остался.

В глазах Агнес были печаль и понимание. Она погладила дочь по щеке.

— Мы сейчас говорим как взрослые люди?

Элен кивнула. В мамином голосе было нечто такое, отчего сердце бешено заколотилось.