Книга Полуночные ведьмы, страница 52 – Элизабет Бекер

— В Элоре, в Канаде, – сказал он еле слышно. – Знаешь, где это?

Элен покачала головой, вспоминая английские слова.

— Я никогда не выезжала из Франции.

— И я раньше никогда не выезжал из Канады, – слабо отозвался он.

Элен вытащила из патронажной сумки бинт, вытерла кровь с губ солдата.

— У тебя есть семья, братья, сестры? – спросила она, вновь опуская ладони на рану.

— Две сестры. – Юноша говорил невнятно, она едва разбирала слова. Он смотрел на нее, но взгляд постепенно мутнел. – У родителей рыбный ресторан. Прямо на воде. Милое место. Приезжай туда непременно. Когда это все закончится.

Кровь из раны под руками Элен струилась теперь медленнее.

— Расскажи мне о доме. О папе и маме.

Тепло, которое она отдавала юноше, начало возвращаться в ладони. Элен понимала, что́ происходит. Она видела, как мать помогала умирать старикам, которые умоляли прекратить их мучения, хотя тела продолжали цепляться за жизнь. С маленькой птичкой было то же самое: нужно было не просто забрать ее боль, но помочь уйти, потому что смерть была неизбежной. Элен всегда пугала эта ипостась целительства, когда приходилось словно отнимать жизнь. Но сейчас волна тепла от тела раненого слилась с волной ее жара, и в сознании пронеслись лицо матери мальчика, смех его сестры, их игры в детстве, и Элен поняла, что ее вины здесь нет. Она не отнимала у него жизнь: она помогала ему обрести покой.

— Подумай о своих родных, – сказала она по-французски, пылко, почти как молитву, к которой не обращалась годами, – подумай о сестрах, о родителях. Представь, как они ждут тебя, собравшись за столом, как счастливы снова видеть тебя. Потому что теперь все позади. Все закончилось, и ты можешь вернуться домой.

Потом ладони у нее стали холодными, а грудь юноши больше не двигалась. Элен сидела на коленях среди камней, платье намокло от мокрого песка и крови, а рядом лежало бездыханное тело.

Через несколько секунд или минут, а то и часов Элен почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо.

— Там еще много других. – В голосе Сесиль слышались настойчивые нотки. Она присела рядом с солдатом, закрыла глаза, прочитала молитву и перекрестила лоб покойного.

— Разве это хоть что-то меняет? – не сдержавшись, спросила Элен. Вокруг были сотни умирающих. Если и есть доказательство того, что Бога не существует, то вот оно.

— Здесь? – Сесиль снова перекрестила лоб солдата и осторожно закрыла ему глаза. – Полагаю, здесь твой дар имеет больше смысла, чем где бы то ни было.

Солнце стояло в зените, а Элен следовала на крики умирающих. Она потеряла счет тем, к кому подходила, и даже не запоминала их лица. Солдат за солдатом, мальчик за мальчиком. Она смутно понимала, что неподалеку работают медсестры и монахини. Живых уносили на носилках в палатки, ходячих раненых под дулом пистолета уводили с пляжа. С каждым солдатом у нее получалось все лучше: она быстрее находила источник, пульсирующую смертельную рану. Элен работала неосознанно, тепло проникало в остывающие тела, стоны стихали, дрожь прекращалась, и солдаты снова могли говорить несколько мгновений, смотреть в небо, чувствовать лучи солнца на коже.

Наконец Элен остановилась перевести дух. Колени у нее были содраны до крови, спину ломило, голова раскалывалась. Она не пила и не ела уже несколько часов. Ей хотелось хотя бы немного передохнуть, не стоять на коленях возле умирающих. Но тут краем глаза она заметила какое-то движение в воде. Примерно в десяти метрах от нее, у самой кромки моря, лежал молодой парень. Он скорчился на боку и вздрагивал, когда ноги окатывало волной. Элен подошла к нему и не заметила ранений в грудь или живот, признаков смертельных травм. Но он издавал редкие стоны, когда двигался. Она осторожно перевернула солдата на спину, в пальцах привычно закололо, хотя она не видела никаких повреждений; не было даже пятен крови на одежде.